Колоссальное противостояние должно завершиться разгромом и полной капитуляцией нацистской Германии. Уже разрабатывается Берлинская операция. А здесь, как обухом по голове, предсказание о новой войне. Если это правда, то предательство со стороны союзников чудовищное, немыслимое. Даже операцию назвали этим словом — «Немыслимое», — Сталин скривился. — Прямолинейное англосаксонское мышление. Но сбрасывать со счетов хитрость Черчилля нельзя. Он всеми фибрами души ненавидит Советскую Россию. От него можно ожидать всего, даже этой войны. — Рассуждая таким образом, Сталин все больше склонялся к ответу, что представленный документ немецкого разведчика не провокация. — Но какое коварство!!!
Нужно все взвесить, посоветоваться с товарищами и принять решение. Верное решение, — подытожил мысленный разговор с самим собой Иосиф Виссарионович и подошел к небольшому столику, где стояли телефоны правительственной связи. Поднял трубку, где на аппарате под прямоугольным целлулоидом находилась бирка с надписью «Кремль». — Товарищ Поскребышев, — тихо, но с характерной хрипотцой в голосе, обратился он к своему бессменному секретарю: — Пригласите ко мне на десять часов вечера членов Ставки Верховного Главного Командования…. Нет, не всех, сокращенный вариант. Пусть приедет также начальник Генерального штаба товарищ Василевский. Я жду…. Товарищу Берия, я сам позвоню…. Шапошников болен? Жаль…
В назначенное время бронированный лимузин Берия, свернув с Можайского шоссе на Староволынскую улицу, въехал в молодой густо посаженный ельник. Буквально через несколько сотен метров машина остановилась у массивных деревянных ворот, выкрашенных в зеленый цвет. По обе стороны от ворот возвышался прочный глухой пятиметровый забор. За ним, на расстоянии пяти-семи метров, шла вторая оградительная линия, чуть поменьше высотой, но с окошками для наблюдения и стрельбы.
Возле ворот у входа стояли припаркованные легковые машины членов Ставки Верховного Главного Командования. Наметанный глаз Берия узнал машину наркомата иностранных дел Молотова. — Серьезный разговор состоится, — подумал он, уже зная, о чем пойдет речь на совещании у Сталина. Лаврентий Павлович не спеша вышел из лимузина. Дверь перед ним открыл, его адъютант и личный охранник полковник Саркисов, ехавший на переднем сидении.
— Ждать здесь! — коротко и строго приказал ему Берия и прошелся вперед через двери заградительных заборов на территорию дачи вождя. Постовые офицеры вытягивались в струну перед грозным народным комиссаром.
— Все прибыли? — не дослушав доклад начальника дежурной смены, встречавшего наркома, перебил того Берия.
— Так точно, товарищ народный комиссар. По списку вы последний приехали.
— Последний, говоришь, — Берия ожег злым взглядом майора госбезопасности. Офицер молчал, только еще сильнее вытянулся перед вторым лицом в государстве.
— Не последний, майор. Я прибыл строго по временному графику, согласно табелю о рангах.
— Так точно, товарищ народный комиссар. Согласно табелю о рангах — последним, согласно временному графику.
Берия недовольно махнул рукой: — Несите службу, майор. Сопровождать не надо, — и самостоятельно направился в сторону двухэтажной дачи по освещенной, ухоженной аллее молодого парка, состоящего сплошь из канадских кленов. 45 летний нарком НКВД шел твердым, хозяйским шагом, с усмешкой ловил напряженные, подобострастные взгляды охранников и с наслаждением вдыхал чистый ноябрьский воздух. Он был готов к встрече с товарищем Сталиным. Он знал о чем пойдет речь.
У входа в добротное деревянное здание Берия встретил постовой офицер. Молодцевато отдав честь комиссару, он открыл перед ним мощную дубовую дверь с массивными бронзовыми ручками. Берия, молча, через небольшой тамбур, прошел в просторную прихожую. Холодно поздоровался с генералом Власиком — начальником личной охраны Сталина, снял шинель и повесил на широкую вместительную общую вешалку с правой стороны. На вешалке у левой стены висели вещи Сталина. По негласному правилу гостям запрещалось оставлять там свою одежду.
— Кто у Верховного? — небрежно спросил Берия у генерала, стоя к нему спиной и приводя себя в порядок перед большим гостевым зеркалом.