— Следите за дорогой Ремек, — буркнул недовольно Вейдлинг. — У нас с вами нет другой привилегии, чем быть рядом с солдатами.
— Слушаюсь, мой генерал.
Комкор откинул голову на сиденье, его укачивало, он плохо переносил длительные поездки, хотелось остановиться и размять затекшие ноги. Но обстановка требовало иных действий. Нужно было быстрее проскочить этот мост, и соединиться с основными силами 5 — ой танковой дивизии, подошедшей из Северной Украины. В этот момент он вспомнил о письме Франца, которое получил накануне наступления русских. Сердце учащенно забилось. Он вновь почувствовал острую необходимость его прочесть, мысленно поговорить с Францем, отвлечься от тяжелых мыслей. Быстро достав письмо из грудного кармана, он уважительно прикоснулся к его строкам.
— Доброго здравия, дядя Гельмут! — писал Франц. — Обращаюсь к вам неофициально, не как положено по уставу. Знаю, вам больше понравиться такой стиль изложения письма, чем официальный отчет. Я очень признателен вам за оказанную помощь и поддержку, за то отеческое внимание, которое проявляете вы ко мне. Несмотря на боевые действия, вы находили и находите для меня время выслушать и помочь. Огромное спасибо.
Мой отъезд из Минска не был показательным. Буквально, через два часа, у моста через реку Щара, это недалеко от города Барановичи, наш состав подорвался на партизанской мине, после чего нас атаковали партизаны. Благодаря находчивости и смелости русского унтер-фельдвебеля, нам удалось оторваться от партизан. Еще раз восхитился его героизмом. Переплыв на другой берег, мы были в безопасности. Через час добрались до военного аэродрома, где расположена одна из эскадр. Летчики отнеслись к нам с большим пониманием. Спустя два дня, они переправили нас военно-воздушным транспортом в Штутгарт. К отцу в госпиталь попал только 4 июня. Вам большой привет от папы и столько же благодарности от мамы. О госпитале писать не буду, скучно, томительно. После лечения направился со своим верным русским сержантом в центр Французской Ривьеры, залечивать душевные и физические раны. Отсюда и придет к вам мое письмо. Надеюсь, вы его успеете получить до наступления русских. Нахожусь в печали и тяжелых раздумий о судьбе немецкого солдата. Что ожидает вас, я вам говорил. Крепитесь, дядя Гельмут, вам понадобиться все ваше мужество, чтобы выйти живым из этого ада. Надеюсь, встретиться с вами. Думаю и вы, будете готовы сделать шаг, мне навстречу, пережив бурю, которая вот-вот разразится на Восточном фронте. И да поможет…
Но в этот момент водитель резко нажал на педаль тормоза. Неожиданно остановилась колонна. Хорьх вздыбился и уткнулся бампером в бронетранспортер связи. Генерал не успел дочитать письмо, как его бросило вперед на адъютанта — Проклятье! Ремек! — закричал Вейдлинг, потирая лоб, — ты почему не следишь за дорогой. Пешком пойдешь, раззява.
— Извините, Гер генерал, — дрожащими губами пролепетал майор, — непредвиденное обстоятельство. Нам срочно нужно покинуть машину. В воздухе русские штурмовики.
— Что? — генерал с испугом отстранился от адъютанта и, приоткрыв дверь, посмотрел на небо. На пологом пикировании на колону неслось звено Ил-2.
Ударил редкими очередями зенитный пулемет.
— Рассредоточиться, рассредоточиться. Воздушная тревога! — закричали, размахивая флажками, отчаянные фельдполицейские, пытаясь организовать укрытие личного состава.
Ремек, выпучив глаза от страха, как мышь выскочил из машины, — Гер генерал! Гер генерал! — испуганно обратился он к Вейдлингу, — быстрее выходите, давайте я вам помогу. Надо успеть добежать до леса.
— Отстань, трусишка, — недовольно выдавил генерал, и без помощи адъютанта вылез из машины, огляделся и затем прихрамывая, побежал в сторону сосняка.
Дорога, плотно забитая техникой и людьми, ожила, напоминая огромный растянувшийся на многие километры, муравейник. Солдаты и офицеры в панике, расползались, растекались, прятались по кустам и пролеску. И в этот момент полетели первые бомбы. Десятки бомб запели смертоносную душераздирающую мелодию. Пошли играть, огненные крупнокалиберные трассы. Липкий, пыльный воздух, стоявший смогом вдоль колонны до реки Березина, моментально был иссечен и распорот свинцовыми и стальными жалами. Все что бежало или стояло, упало истерзанное огнем, все что двигалось — перестало двигаться, уткнувшись в буро-красную землю.
— Быстрее, быстрее, Герр генерал, — умоляюще подгонял комкора его адъютант, — пригнитесь. Я вам помогу.
Вейдлинг сопел и молча, бежал за Ремеком, отказываясь от его помощи.