Миша и предположить не мог, насколько он был близок к разгадке их поспешного вылета, разгадке событий, которые переполошили генералитет НКВД и Смерш…
Лаврентий Павлович Берия этим утром был вне себя, в неописуемой ярости. Такой профессиональной оплеухи он еще не получал. И это по делу особой государственной важности, которое на контроле у товарища Сталина. Возмущениям его не было предела. Чтобы немного успокоиться, налил себе рюмку коньяка в нарушение принятого им же правила, пить на работе только красное вино и залпом выпил его. Разогретая кровь еще больше закипела. Требовалась жертва для выхода клокочущей энергии гнева. — Где же этот «Смерть шпионам». Под носом развел гадючник."Тха!» (грузинское ругательство равнозначно — недалекий человек, дурак, козел). Заложив руки за спину, словно Наполеон он разгорячено забегал по просторному кабинету. — Может это «деза»? Нет, — сразу отмел эту мысль нарком. — Прослеживается целая цепочка. Разве можно эту информацию докладывать товарищу Сталину? Нет нельзя! Главный удар ему принимать. Он в ответе за всю операцию. Надо выждать время. Надо найти врага, а потом идти к вождю. А что скажет нам товарищ Абакумов? — Берия усмехнулся, что заговорил фразами Сталина. Да! Что скажет Абакумов? Ему также не к лицу идти к Верховному с такой вестью. — Подойдя к столу, Берия нервно схватил трубку прямой связи с дежурным по управлению и резко спросил, — Генерал Абакумов появился?
— Да, товарищ народный комиссар, он здесь.
— Что он медлит? Скажи, я его жду.
Когда в кабинет зашел комиссар госбезопасности 2 — го ранга Абакумов, Берия не ответил на его приветствие и не посадил за стол. Только бросил гневный взгляд в его сторону и перешел к делу.
— Это что такое, Виктор Сэменович? — нарком постучал пальцем по лежащему на столе документу с грифом «совершенно секретно».
— Что именно, Лаврентий Павлович? Я вас не понимаю.
— Ты видел его? — указательный палец второго лица государства взвился вверх. — Не понимает! А я думал, начальник контрразведки Красной Армии все понимает, все схватывает на лету, все знает?
— И все же, товарищ народный комиссар, говорите яснее.
— Яснее? — голос наркома зазвенел, срываясь на фальцет. — Яснее уж некуда. На, читай! — Берия небрежно, будто змею, отбросил от себя шифровку.
Абакумов взял донесение и тихо прочел.
«Из достоверных источников стало известно, что Берлин через агентурную сеть в Лондоне получил сведения о проведении операции «Olbricht». Замысел, цели и задачи операции пока не ясны. Источник утечки информации с нашей стороны выяснить не удалось. В этой связи жду ваших указаний.
Берлин. Альфред».
Абакумов перевернул лист, прочел в нижнем углу фамилию специалиста принявшего шифровку и вновь вернулся к исходному разведывательному материалу не первой странице. Задумался. Его упитанное, чисто выбритое моложавое лицо напряглось, местами покрылось аллергическими пятнами, противно подрагивали руки. Его не смутил текст шифровки, были и похлеще. Его смутило то, что шифровку первым получил не он, а Берия. Щупальца всемогущего наркома дотянулись до его Главного Управления. — Ладно, личные отношения потом, — подумал он. — Надо держать ответ. Придумывать на ходу. Альфред?.. Альфред?.. Альфред и Анна. Точно, эти резиденты подключены к операции. Это они взяли след Ольбрихта в Берлине. Об этом ему недавно докладывал заместитель. Можно ли им верить? Скорее да чем нет. Значит, действительно внедрен английский шпион в его структуру управления. Но кто? В каком отделе затерся этот английский лис? Надо серьезно думать. Разработать план перехвата. Времени нет. Какой выход из создавшегося положения? Выход… выход один — срочно и скрытно засылать группу…
— Ты что, читать разучился, комиссар? — прервал затянувшуюся паузу недовольный Берия.
Абакумов поднял голову и уверенно посмотрел в сторону наркома. — Мне известно об этой шифровке Лаврентий Павлович.
— Известно? — правый глаз Берии нервно дернулся. — Ну-ну! Тогда я слушаю тебя. — В эту минуту нарком подумал, — Блефует Абакумчик. Ему донесение задержали на два часа.