Всем быть максимально осторожными, как с немцами, так и поляками. От тех и других можно получить пулю без предупреждения. Помните, мы не должны раскрыться врагу, ни при каких обстоятельствах, даже польским партизанам. Они могут быть враждебно настроены к русским если из Армии Крайовой. Разбираться нам некогда. У нас другие цели и долго под Варшавой мы не задержимся. Всем понятна задача? Все запомнили?
Разведчики молчали, обдумывая информацию.
Вдруг открылась дверь из летной кабины. Выглянул штурман. — Товарищ капитан, — позвал он Киселева. — Подлетное время до точки пять минут.
— Понял. Все ребята пора.
В полной боевой экипировке с оружием, с надетыми парашютами у выхода построились Следопыт, Медведь, Сирень, последний Константин. Лица напряжены, тревожны, каждый думал о своем. Пульс, сердцебиение учащено. Адреналин зашкаливает. Руки сложены на груди, правая рука сжимает кольцо раскрытия парашюта. Вдоль группы прошелся борттехник. Он еще раз проверил крепление парашютов и над головой каждого разведчика защелкнул карабин вытяжного троса. Два раза замигал красный плафон. Двухминутная готовность. Все замерли…. Еще мгновение…. Зазвенел тревожно зуммер. Замигал красный свет. — С богом ребята, — произнес на прощание борттехник и открыл боковую дверь фюзеляжа. Рев двигателей, вой мощного встречного потока моментально ворвались вовнутрь самолета, дав остро понять разведчикам, что время отсчета в неизвестность пошло. — Первый пошел…. Второй…. Третий…. — Рука старшины легко дотрагивалась и подталкивала парашютистов. — Рот фронт, — бросил на ходу Киселев и, чуть отклонившись назад, нырнул в неведомую мглу…
Глава 11
Майор Зиберт, дежурный по военной комендатуре Варшавы, сидел за рабочим столом и заторможенным взглядом просматривал последние донесения и сводки служб города. Чертовски хотелось спать, кроме того в затылочной части вновь появилась быстро нарастающая головная боль — признак физического и нервного перенапряжения. Боль появлялась, как он подметил, на дежурстве к утру. Она его беспокоила, отвлекала от службы, но после отдыха отступала.
В эту ночь информация по городу не была значительной. Польские повстанцы, зажатые со всех сторон силами подавления, под командованием обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Баха молчали, сидели тихо как мыши, ожидая подкреплений. Из руин не стреляли. Комендантский час выполнялся строго. Гражданское население было практически уничтожено. Зиберт уже собирался выпить обезболивающий порошок и немного вздремнуть на кушетке. Отложив в сторону тетрадь, взглянув на часы, было половина пятого утра, он достал лекарства. В этот момент раздался телефонный звонок. Майор вздрогнул от неожиданности, скривился, телефонная трель болезненно отдалась в голове.
— Что у вас, Гельвиц? — раздраженно бросил он в трубку, поняв, что поспать не удастся. Его помощник по пустякам не звонил.
— Получено новое донесение, герр майор, — голос лейтенанта был строг и невозмутим. — Без четверти четыре в квадрате 9"б», это севернее Варшавы, посты ПВО засекли пролет военного транспортного самолета со стороны русских. В 4.20 утра этот же самолет вновь пересек границу фронта, но в обратном направлении.
— Куда смотрят зенитчики, черт бы их побрал, — выругался майор, потирая рукой шейный отдел. — Русские совсем обнаглели.
— В этом районе нет зенитных батарей ПВО, герр майор. Они сконцентрированы на юге города. С юга летят англичане.
— Знаю, лейтнант. Что забыли русские в этой пуще?
— Что-то сбросили польским партизанам. Или…
— Или кого-то забросили к нам в тыл, вы хотите это сказать? — перебил Зиберт своего помощника, он хотел быстрее покончить с разговором. Голова раскалывалась.