Теперь по личному составу, — Франц замолчал, сделал несколько глотков коньяка, глянул внимательно на генерала, не заснул ли тот. Генерал Вейдлинг держался, не спал, изредка потягивал свой коньяк, да недоверчиво покачивал головой. — Теперь по личному составу, — вновь повторил, Франц, тем самым подчеркнул важность вопроса. — Что нужно сделать? — обратился он с вопросом к генералу и, не ожидая от него ответа, высказался сам. — Нужно в каждом взводе, каждой роте, части, бригаде сформировать опытное управленческое кадровое ядро, так сказать боевой костях всего военного организма. Это знаю, уже делается. Опытные боевые командиры, должны лично участвовать в подборе и комплектовании своих подразделений и частей техникой и людьми. Разнарядка уже пошла, в западные округа и танковые училища, благо они подчинены инспекции бронетанковых войск, то есть Гудериану. Скоро начнет приходить пополнение. Его обучение будет проходить в учебных ротах по специально разработанной методике. В основе методики лежит принцип: «делай как я». Лучшие танковые ассы на практике будут обучать молодежь. Занятия должны проходить днем и ночью, ночью и днем. Физическая и техническая подготовки, боевые стрельбы, взаимозаменяемость экипажей, выживание в экстремальных ситуациях, современная тактика ведения боя в любое время суток — вот основа учебной программы. После учебы — боевое слаживание, учения. Все должно проходить в строжайшей секретности, максимально эффективно и в короткие сроки. Все бригады будут дислоцироваться в западных районах Германии, вдали от фронта в предместьях Ганновера, Касселя, Нюрберга, Штутгарта, Мюнхена со штабом армии в Касселе.
— Франц, — перебил офицера генерал Вейдлинг, — зачем ты мне говоришь эти вещи, которые уже стали очевидными. С какими солдатами я буду воевать? С новобранцами, безусыми юнцами?
— Не только с ними, дядя Гельмут. Кстати, вы напрасно иронизируете. Эта необстрелянная молодежь подожгла сотни русских танков в Берлине, не одна тысяча русских солдат пала от рук немецких юнцов. Гитлерюгенд до конца войны будет фанатично предан фюреру. С этим фанатизмом юнцы будут умирать за него, как русские солдаты за Сталина. Боевой дух солдат накануне операции против англо-американцев будет невероятно великим. И наша задача, — Францу стало жарко от накала разговора, он расстегнул крючок кителя, взял с тарелки дольку лимона и с удовольствием ее пожевал, почувствовав во рту приятную кислинку. — И наша задача, — продолжил он разговор, но уже более твердым, с хрипотцой, берлинским говором, — обучить эту молодежь, сплотить идей разгрома врага и когда придет время направить неотразимым ударом на слабые звенья обороны противника. Эти места будут указаны. Будьте уверены, дядя Гельмут! — Франц с любопытством посмотрел на генерала, оценивая его реакцию на свою последнюю фразу. Вейдлинг махнул головой, мол, продолжай дальше. На его красном лице по-прежнему оставалась недоверчивая улыбка.
— Так вот, отдельные наши роты, — вновь заговорил без смущения Франц, — будут сколочены из прошедших проверку солдат и сержантов армии Власова. Мой майский опыт показал, что люди, примкнувшие к нам по идеологическим соображениям, имеют высокую степень надежности и бесстрашия. Этот резерв мы должны использовать в полном объеме. Сюда будут привлекаться и русские военнопленные из концлагерей, прошедшие отбор и выразившие сражаться против союзников Сталина, а также немцы, арестованные по политическим мотивам. Из них будут сформированы батальоны десанта, по типу русских «штрафбатов». Они будут брошены в самые жаркие места, с условием дальнейшей реабилитации при выполнении боевых заданий. Кроме того, на начало операции будут сняты с Восточного фронта некоторые наиболее боеспособные части Вермахта и переподчинены вам. С каких участков, я подскажу позже. Эти идеи еще в августе поддержал генерал-полковник Гудериан, вы знаете об этом. Штабом ОКХ (Сухопутные войска) уже направлены соответствующие директивы в войска, училища и военные округа. Так что, уважаемый командующий армии, я вам обещаю 100 % укомплектованность вашего объединения техникой и личным составом. — Франц улыбнулся. Его глаза излучали торжество и силу.