— Добрый день! — Франц приподнял шляпу, поприветствовал интеллигентного старика, тянувшего тележку с мешком картошки. Старик остановился, недоуменно и близоруко посмотрел на него, сощурился, хотел что-то сказать, но заметив шрам на шее и его военную выправку, промолчал, глубоко вздохнул и проследовал дальше.
— Странный старик, — подумал Франц, — похожий на его учителя физики.
— Это не старик странный, — вдруг до его сознания пробилась мысль, озвученная хриплым голосом Клауса. — Посмотрел бы на себя со стороны. Глаза красные, воспаленные, наверное, от тебя несет перегаром. Костюм мал, сшит еще до войны. Идешь по улице и разговариваешь сам с собой, то злишься, то радуешься, словно шизофреник.
— Клаус, дружище, проснулся? Привет! — обрадовался Франц, не сердясь на друга, за его оскорбительные выпады. — То, что я подорвал свое драгоценное здоровье, виноват, прежде всего, ты. Ты не умеешь вовремя остановиться. Кто настоял взять вторую бутылку шнапса? Молчишь? То-то же. Лучше скажи, как вести себя с русскими? У меня не выстраивается с ними разговор, — Франц явно приободрился.
— Что ты спрашиваешь меня об этом? — отозвался, прокашлявшись, Клаус. — Ты еще вчера все решил, раз идешь на встречу.
— Да, решил! Но это полдела. А как вести переговоры, чтобы не вляпаться в дерьмо? Этому меня не учили.
— Вы все по локоть и так в дерьме от этой войны. Разве ты не чувствуешь запаха? Потомки за ваши деяния будут очищаться столетиями.
— Я не об этом сейчас, Клаус. Не трогай эту кровоточащую рану, не раздражайся. Времени у меня нет. Как вести переговоры с русскими, ты знаешь?
— Не обижайся, Франц, что я тебя слегка зацепил. В горле сушняк. Ты бы пива, что ли выпил.
— Извини. После переговоров пропущу пару кружек. Исправлюсь.
— Обязательно исправься. Ты сам почувствуешь облегчение. И мозги заработают. А насчет переговоров — это пустяк. Все очень просто, Франц! Говори меньше. Внимательно слушай оппонента. Торгуйся с ним. Потребуй твердые гарантии для себя и этой русской женщины с ребенком. Кроме того, для операции в Арденах, нам понадобятся дополнительные танковые дивизии. Их мы снимем с отдельных участков Восточного фронта. Там не должно быть наступлений русских войск. Вот и веди в этом направлении разговор. Позже я подброшу дядюшке Джо информацию о двойной игре Черчилля, о том, какую он хотел подложить свинью в конце войны России. Русские пусть подумают с кем им быть на последнем этапе. Пусть зимой придержат наступления на фронтах. Это будет залогом наших успехов. — Клаус замолчал, обдумывая следующую фразу.
— Обо всем можно договориться, даже с врагом, мой друг Горацио, — вновь заговорил он. — Главное, чтобы учтены были интересы обеих сторон. Сталин и Гитлер это превосходно показали 23 августа 1939 года. Тогда Риббентроп и Молотов подписали секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и СССР, по которому были разграничены сферы их интересов в отношении Польши, Прибалтики, Бессарабии. Если бы не дальнейшее безрассудство Гитлера начать войну с Советами, то эти два тирана могли бы действительно захватить весь мир. Но это уже другой мировой путь развития. Нам его не строить. Смотри, вон твой тир показался.
— Спасибо за инструкцию, Клаус.
— Береги меня… Не забудь насчет пива….
Францу показалось, что Клаус: рослый, накаченный, довольный, широко расставив ноги, дружески хлопнул его по плечу. Отчего ему стало легче. Он почувствовал уверенность и силу.
Осмотревшись кругом, ничего подозрительного не заметив, он быстрой походкой направился к стрелковому тиру. Возле небольшого дощатого здания, требовавшего плановой покраски, стояла группа мальчиков 10–12 лет. Они о чем-то спорили и считали деньги. Рядом с тиром стояла мороженщица с передвижным железным ларем и продавала мороженое. Недалеко на скамейке сидела пожилая пара, она, греясь на солнышке, поглощала еду, с собой принесенную, как в добрые старые времена и тихо о чем-то беседовала. У входа в тир на стене висел большой деревянный щит, призывавший немецкую молодежь стать в ряды лучших стрелков Рейха. Франц, не оглядываясь, уверенно потянул на себя дверь и вошел в помещение.
— Задержи дыхание, плавно нажимай на курок, — говорил басовитым голосом рослый молодой мужчина, наклонившись над девушкой, помогая ей прицелиться. — Готова? Огонь!
Раздался выстрел пневматической винтовки. Шумно закрутилась мельница. — Попала, попала, — радостно воскликнула девушка и, отложив винтовку, захлопала в ладоши. Затем она приподнялась на цыпочки и поцеловала в щеку кавалера, обернулась на входную дверь. Глаза Инги встретились с глазами Франца. Она весело посмотрела на него и чуть-чуть подмигнула. Затем капризно обратилась к сопровождавшему ее мужчине — это был Михаил: — Дорогой, Ганс, мне надоело стрелять. Ты мне обещал купить мороженое. Пойдем отсюда.