Те палаты, где я выросла, уже занимались. Всё добро, вынесенное оттуда, лежало, сваленное небрежной кучей просто в магическом кругу. Около них застыл мужчина с длинными тёмными волосами.
— Тий! — окликнул его юный волхв, — радуйся, предводитель: я привёл тебе подарок!
Черноволосый обернулся, и я застыла на месте, пришпиленная к земле силой чёрных очей его. На миг мне показалось, что я падаю в бездонную пропасть.
— Кто это? — спросил Тий равнодушно. Его голос, мягкий и бархатистый, окутал меня, как туман, и вызвал непреодолимую дрожь.
— Кларисс, дочь нашего вождя. Пусть демоны, которым он молился, сожрут его в аду!
Тий поднял на меня свои призрачные глаза.
— Скажи мне, в кого ты веруешь, Кларисс? — спросил он вкрадчиво.
Вился дым. Он давно загородил полную луну в небе, и звёзды, скрыл под покровом руины храма, спрятал знамёна нового нашего божества…
— Я верю только в золотого бога, — отозвалась я спокойно, — Он может купить всех остальных.
Тишина пологом повисла над мёртвой площадью. А потом там, среди трупов и копоти, я впервые услышала его странный, пугающий смех.
— Оставь мне эту! — бросил Тий, бегло оглядев меня. Один из стражников быстро кивнул и двинулся к палатам. Минуту спустя я услышала крик. Кажется, то был голос одной из сестёр…
— Иди за мной, — велел мне черноокий, и я не смогла ослушаться.
Мы шли в покои отца. Стражники лежали в коридорах сломанными куклами. Витал запах крови.
А потом, в зале для приёмов делегаций, я стояла и наблюдала, как умирал мой отец. Багровый поток хлынул на золото.
— Посмотри внимательно на своего бога, — велел мне Тий. И я смотрела.
И это зрелище тысячу лет приходило ко мне в кошмарах…
***
Егор
Я развалился в комнате поверх покрывала, разглядывая узоры на обоях. Я потянулся к собственному мобильному, невольно вспомнив тот, с узором в виде серебристой лианы, который дарил Инге. Снова набрал её номер. "Вне зоны доступа"…
Захотелось напиться. Причем основательно так, до свинского состояния…
Что ты скрываешь от меня? Почему бежишь? Я не потерплю, чтоб у тебя были секреты. Ты — или моя, или нет. Я должен знать о тебе всё.
И узнаю. Эта игра будет любопытной…
***
Инга
Сижу. Верчу в руках телефон. Кресло — мягкое. Плед — не греет. Руки — ледяные. За окном — жара. В душе — холод.
Разглядываю телефон, приглядываюсь к рисунку, что его обвивает. Какая-то лиана…
Мобильный выключен. Я знаю, он будет звонить.
Нет. Хватит. Лгать.
Себе, ему, обоим.
Я пошевелилась и зашипела от боли в плече. Меня хотели убить, и, кажется, я даже догадываюсь, почему. Из груди вырвался стон.
Нет, прошлое не проходит. Оно возвращается. Раз за разом, шаг за шагом, напоминая о том, что безумно хотел бы забыть.
Я потянулась к стационарному телефону, набрала номер.
— Сергей Геннадиевич?
— Ты? Какого демона?! Я предупреждал тебя, дрянь, чтоб ты больше не смела мне звонить, появляться в моём доме, видеться с моим сыном? Ты…
— Довольно.
Голос — хриплый. Боль — молотом в висках.
— Хватит. Я не делала тебе ничего плохого. Зачем я тебе снова понадобилась?
— Что? Ты что несешь, ненормальная?!
— Я? А зачем ты хотел меня убить? — я говорю равнодушно, и мне становится всё холодней.
— Ты спятила?? На кой ты мне, маленькая…
Я резко бросила трубку. Возможно, он лжёт. Но если нет, то у меня проблемы…
***
Артём
За окном стремительно темнело. В небе появлялись первые яркие звёзды. Мы с Егором, по давней привычке, сидели в полумраке в компании мыслей и крепкого виски.
— Думаешь, стоило отпускать её одну? — спросил друг равнодушно, задумчиво щуря тёмно-серые глаза. Сейчас, в темноте, они казались почти чёрными.
— Кошка сказала, что бестелесные не могут причинить Видящей вред. На мой взгляд, она не лгала.
— Кто знает…
— Между прочим, суперский напиток.
— Да в этом я и не сомневался.
— Глянь, что-то горит!
Всю расслабленность с нас как ветром сдуло. Егор подавился виски.
— Уже поздно, — сказал Егор хриплым шёпотом, — а её нет…
Мы наперегонки метнулись к двери.
Алым заревом полыхал заброшенный дом, стоящий в самом конце улицы. Вокруг него собиралась толпа зевак, но пожарных нигде не было видно. Вопли, причитания…
Из окон двухэтажного строение валил дым. Я застыл на месте, чувствуя, что мир подёрнулся плёнкой, и всё вокруг приобрело странную чёткость. Вход завалили горящие балки. Войти нет возможности.