— А что нужно парню, который приглашает в кафе симпатичную девчонку?
— Надежда, — улыбнулась я. Он усмехнулся.
— Нет. Можешь долго смеяться, но встретились мы случайно, — сказал парень и неожиданно хищно сверкнул глазами, — Предлагаю обмен: правду на правду. Я отвечаю на твои вопросы, ты — на мои.
— Идёт, но имеем право недоговаривать.
— Но не лгать, — он обворожительно улыбнулся, — спрашивай.
— Я первая? Странно.
— Белые ходят первыми. Шахматы.
Уж очень умный парень… Это пугает.
— Значит, мы встретились случайно? И ты не знаешь, кто меня пытается убить?
— Ты меня настолько недооцениваешь? Уже знаю. Кстати, больше не попытается. Я не люблю, когда мальчики проворачивают дела за моей спиной.
Принесли обедоужин. Запах кофе, мяса, булочек и фруктов привёл меня в умиротворённое состояние.
— Даже если я умру, то умру сытой, — резюмировала я, нападая с вилкой на мясо, — Ну, спрашивай.
Несколько секунд Павел смотрел на меня со странным выражением в глазах, а после захохотал.
— Начинаю понимать, почему ты понравилась Егору. Мой вопрос: расскажи о ваших отношениях.
Я подавилась мясом. Умиротворённое состояние как рукой сняло.
— По правилам жанра, ты должен был спросить про "Надежду", — заметила я мягко.
— Успеется, — пожал он плечами, — В принципе, я и так всё узнал. И меня слегка удивила возможность отношений между вами. С учётом его родословной…
Сволочь. Так и хочется вмазать. Сразу чувствуется привычка бить в самое больное место, даже не задумываясь о том, что человек почувствует.
Он пристально смотрел на меня, улавливая все движения. Голубые глаза казались холодными и бездонными. Только сейчас я ощутила, что немного ошиблась в оценке там, при свете фонаря. Этот мальчик давно успел повзрослеть…
— Мы были любовниками. Родословная этому не помеха, — заметила я равнодушно.
Павел насмешливо улыбнулся.
— Ты ответила очень приблизительно, но больше всего мне понравилось слово "были".
Я отпила немного кофе, отметив качество напитка. Мой собеседник пристально смотрел на меня, и под его взглядом я чувствовала себя добычей, застывшей перед хищником. Это, вопреки его ожиданиям, заставило меня не растеряться, а взбеситься.
Я видела подобный взгляд.
Ты симпатичная девочка, Инга. Интересная. Хочешь помочь своей маме?..
Злость подкатила к горлу. Я резко поставила чашку на стол.
— Павел, если вас интересуют какие-то вопросы, касающиеся фонда "Надежда", задавайте их и не воруйте моё время. Обсуждать же с вами личную жизнь у меня нет желания.
— Даже так… Что ж! "Нет" — значит "да", но позднее. Ты знаешь Безухову Жанну Семёновну?
— Да, она сотрудник фонда.
— А зачем ей понадобилась твоя смерть?
— Так это она…
— Верно.
— Не знаю. Возможно, ей нужно, чтоб не осталось живых свидетелей. Предположение сомнительное, но иных нет.
— Ясно. Остальное спрошу после. Может, поговорим о тебе?
— Нет. Спасибо за еду и почти приятный разговор, но я пошла. У меня ещё дела.
— Ладно, деловая девушка. Вот моя визитка, буду нужен — звони.
— Не будешь нужен.
Ослепительная улыбка.
— Не зарекайся!
***
До дома я не дошла, а буквально доползла, из последних сил переставляя ноги. Мало того, что ученица, которую родаки даже летом мучили английским и украинским языками, была не в настроении и постоянно доставала своего терпеливого репетитора, так ещё и в бильярдной пришлось ставить на место одного излишне наглого типа.
В общем, когда я шла домой, часы на мобильном показывали 11 вечера, а самая умная мысль сводилась к вопросу: "Интересно, Оля погуляла с собакой?".
Дом привычно встретил меня ароматом уважаемых сестрой цветочных духов, каких-то сладостей и собачьего корма. Из ванной доносилось довольно фальшивое пение сестры. Блин сопел, с упоением оттачивая коротенькие коготки об синюю обшивку дивана.
Я налила себе ароматного чая, рассеянно прошлась по своей комнате. Возле зеркала, совсем не вписываясь в интерьер, стояла простенькая деревянная шкатулка. Я, сама не зная, зачем, открыла её. Разумеется, всё золото, что здесь было, мы давно продали, как и много мебели, картины, даже цветы. То, что осталось, перенесли с сестрой в новую квартиру. В шкатулке же лежало только несколько недорогих украшений, за которые нельзя ничего выручить…
Я вздохнула. Всё, что я зарабатывала в издательстве, уходило в оплату кредита. Надежда… Каждый должен подарить её себе сам.
А перед глазами снова стояла больничная палата…