— Да так, спросить кое о чём хотела…
Мы с Кисой переглянулись, и я протянула руку к мобильному. Братишка, надо срочно поговорить…
***
Егор
Павел небрежно курил, откинувшись на спинку мягкого кресла. Увидев меня, он приветливо кивнул и указал на диванчик. Мой бывший друг молчал, разглядывая меня. Я отвечал ему тем же.
— Ты говорил, что поучил кого-то, — заметил я негромко.
— О, да. Думаю, тебе любопытно будет посмотреть.
— И что ты хочешь за помощь, если не секрет? Насколько я тебя помню, ты не умеешь быть бескорыстным.
— Как и ты, — хмыкнул мой собеседник, — Брось, Егор. Ты помнишь, о чём шла речь до нашей размолвки. Предлагаю сотрудничество. Можешь не опасаться, тебе достанется жирный кусок. Отец давно хотел работать с тобой, ты связан с молодым Исаенко, да и мозги у тебя неплохие: фирма всё растет. Хоть, если хочешь, можешь жить под крылышком папаши…
— Павел, — мягко прервал я его, — Скажи, я похож на идиота? Только не говори, что с Ингой ты встретился чисто случайно, прогуливаясь по совершенно незнакомому району и просто заинтересовавшись прошедшей мимо девушкой? Это ты ей можешь рассказать, и то не факт, что поверит.
На губах противника заиграла усмешка.
— Да, она тоже не верит. Умная девочка. Просто эта умная и красивая девочка — отличный рычаг, друг мой. Говорим откровенно? Она — ключик к тебе.
Я застыл, чувствуя, как в душе свернулась в клубок холодная ярость.
— И как ты планировал её… использовать?
Я могу поклясться, что на лице ничего не отразилась — всё-таки мы с Павлом в своё время немало заработали на азартных играх — но что-то мелькнуло в холодном голосе, что заставило голубые глаза противника слегка расшириться.
— Успокойся, ничего, что могло бы ей повредить…
— Павел, ты таки считаешь меня идиотом, — печально резюмировал я, пытаясь подавить бешенство в глазах.
— Идём, — резко поднялся Павел, — Я для начала познакомлю тебя со своим гостем, а потом обсудим наши проблемы.
Как я и предполагал, содержать "гостя" в квартире Павел не стал. В полном молчании мы сели в машину и рванули куда-то в южную часть города, давно и прочно занятую частными домами.
Цель нашего путешествия ничем не отличалась от остальных не слишком богатых частных домов. Скрипучая калитка с зелёной облупившейся краской впустила нас в запущенный, неухоженный двор. На скамейке, намертво присосавшись к бутылке водки, восседал прокуренный парень с белыми волосами и неприятно равнодушными водянистыми глазами. Увидев Павла, он резко захлебнулся и посерел.
— Опять нажираешься на рабочем месте? — презрительно уточнил Павел, чуть вздёрнув бровь.
— Я… это не то, что ты…
Мой спутник сделал молниеносное движение вперёд и легко, без размаха ударил светловолосого по лицу. После, не оглядываясь, двинулся в дом. Я пошёл за ним.
Когда-то, в своё время, я отказался от этих игр. Теперь — намёк Павла ясен, как день. Если я ошибусь — пострадает Инга. Я не могу этого допустить.
Мы прошли захламленную прихожую и поздоровались мельком с мужчиной лет 50 и такими же, как у давешнего парня, водянистыми глазами садиста. Потом подошли к неприметной серой двери. Павел с насмешливым полупоклоном пригласил меня вперёд.
На стуле посреди комнаты сидел привязанный парень в порванной, помятой и выпачканной в крови одежде. Его волосы от крови свернулись в колтуны. Я окинул профессиональным взглядом фигуру. Да, ребятки Павла всегда умели… учить…
Тут пленник поднял голову, и я не сумел сдержать изумленного вздоха. Гена?
— Так, — видя, что пауза слегка затянулась, подал голос Павел, — Расскажи Егору всё, что ты знаешь о Инге, "Надежде" и его семье.
Гена с усилием приоткрыл усталые, заплывшие глаза и тихо начал:
— Фонд "Надежда" был основан 5 лет назад. Моя мать и твой отец — давно любовники, но потом она поссорила твоего папашу с какой-то фифой, и они надолго разошлись. А 7 лет назад снова встретились. Тогда Исаенко только рвался к власти, и они стали частью его команды. Позднее, когда он пришёл к вершине, твой отец получил неплохую должность. Потом была основана "Надежда".
Парень раскашлялся и сплюнул кровью, после снова поднял равнодушные глаза.
— Павел, чем ты его напоил?
— Дурь. Он рыдал, как свинья, и всё время о чем-то просил. Это мешало мне воспринимать информацию. Продолжайте, Геннадий Леонидович, — сказал Павел вежливо.