Я почти с ненавистью посмотрел на него.
— Да.
По губам скользнула мерзкая усмешка.
— А Инга? А Клара, его сестра? Они тоже видящие?
— Клара — видящая, Инга — игрок, как и ты. Может, пояснишь, зачем ты прочёсываешь весь город в поисках видящих? Зачем ты всеми способами перетаскиваешь их на свою сторону?
Он поднялся и остановился у окна, глядя на поток машин.
— Они — идеальное оружие. Ещё мой отец заинтересовался ими. С их участием политические игры становятся проще. Иногда они, как ты, сильнее и выносливее, иногда — видят больше…
— Не вмешивай сюда ещё и политику, Павел.
— Это сделали ещё до меня. Я хочу, чтоб они мне подчинялись, Артём. Это просто выгодно. Они умнее и сильнее тех слизняков, которые считают себя обычными людьми. Их нужно контролировать… или уничтожать. Иного не дано.
— Ты мразь.
— О, да. А у тебя есть тётка, потому ты мне поможешь. Люди, нелюди… У всех есть свои слабости.
***
Клара
Время шло. Егор не отвечал. Артём не возвращался. Чтоб не чувствовать давящую ауру дома, мы с Диной вышли на улицу и развалились на траве в тени клёна. Именно там я отважилась задать вопрос, который давно меня мучил.
— Дина, там, у грани, ты выглядела такой… подавленной, усталой, измученной. Может, всё же расскажешь, что произошло? О чём ты так хотела забыть?
В тёмных волосах подруги запутались яркие солнечные лучики. Она чуть прищурилась, и мне показалось, что она не ответит…
— Ты любила когда-то, Клара?
Я помолчала. Сначала хотелось вспомнить парочку детских увлечений и ответить: "Да", но потом вспомнилось то обжигающее, дурманящее ощущение, которое испытывала Кларисс. Жгучий коктейль страсти, ненависти и обожания, правды и игры, лжи и доверия; безумное притяжение, с которым невозможно было совладать…
— Нет, лично мне не доводилось.
— Везучая, — вздохнула подруга.
— Расскажи о нём.
— Знаешь, он такой красивый. Максим всегда умел производить впечатление на девчонок. Знаешь, дерзкий, никто ему не указ, очень стильный…
Я молча слушала, чувствуя, как ширится странный привкус горечи во рту.
— Он приезжал сюда на каникулы. Иногда даже на выходные. Помнишь Платовых?
Я застыла. Павел и Максим — братья, и первый одно время был другом Егора. Я тогда была ребёнком, но что-то опасное чудилось мне в нём. Максим был красивее брата, но в то же время глупее. Честно говоря, на мой взгляд, не та порода.
Видимо, мои презрительно искривлённые губы не укрылись от Дины.
— Клар, он не такой плохой. Он просто не любит плыть по течению, как все. Понимаешь, я увидела его, поговорила с ним и растаяла. На свете уже не было никого, кроме него. И стоило ему меня поманить, как я пошла за ним. Ты знаешь, как зовёт открытое пламя?
— На огонь летят только бабочки…
— Я так и знала, что ты не поймёшь…
— Нет, я понимаю…
— Ничего ты не понимаешь!
Подруга скрылась за кустами диких роз, невесть откуда привезенных Егором. Я только смотрела ей вслед. Пришедшая тоска резанула болью. Как же часто мы дарим себя тем, кто того совсем не достоин…
Дина
Я вылетела за ворота, резко хлопнув дверью. Да пошла ты, всесильная проповедница! Откуда тебе знать, каково это — любить кого-то с первого взгляда, сильно, страстно. Я помню дикий грохот музыки…
Я помню дикий грохот музыки. Она растворялась где-то в крови, подчиняла движения. Я плясала, блестела светомузыка, блестели в её отсветах лак, помада и стразы, и ноги начали противно ныть от 10-сантиметровых шпилек. Вокруг все танцевали, и несколько парней внимательно на меня смотрели, но я только кривила презрительно губы. Этот толстый, этот худой, этот пьяный…
— Девушка, может, потанцуем?
Внимательно оглядев потенциального кавалера, я едва не скривилась. Фигура неплохая, но не красавчик. И одет не шикарно. В общем, скука.
Я фыркнула, отвернулась, стала пробиваться к выходу…
И тут впервые увидела его. Стильная одежда, томные движения, ухоженные чёрные волосы, громадные голубые глаза на красивом бледном лице…
Такое я видела впервые. Я заглянула в голубые надменные глаза… и пропала.
Помню, мы пили, болтали, танцевали. То, чем кончился вечер, тоже помню. Смутно, правда. Видно, не стоило столько пить…
А потом… Да, я шла за ним, я ревновала, билась в истериках, но это — и есть любовь!
Ну её, эту Клару! Подруга! Пошла я домой.
Я была в самом конце улицы, когда земля, кажется, вздрогнула от взрыва. Волна прокатилась, вышибая стёкла домов и машин. Надрывно завыла сигнализация.