Медленно, осторожно я подошла к двери. Прикоснулась к холодному, равнодушному дереву. Потянулась к ручке. Отдёрнула руку.
— Он умрёт, да? — равнодушно спросила я у Кисы.
— Всё может быть… Нам надо выйти отсюда. Всё в его руках. Иди за мной.
Я пошла. И ни разу не оглянулась.
***
Артём
Я рванул за этим парнем, и звуки, равно как и всё вокруг, для меня просто пропало. Осталась только спина беглеца, за которой я и бежал, на ходу поражаясь его скорости и убеждаясь, что он не совсем человек. Я даже не сразу осознал, что декорации вокруг резко изменились. Мы были в чёрном сосновом лесу. Старинные, покрытые мхом стволы тянулись вверх на десятки метров. Была ночь, и было так темно, что спасало только звериное зрение. Я шагнул было назад, вспомнив о Кларе с Кисой, которые теперь одни в коридоре, но дверь со звуком набата захлопнулась за спиной.
Дверь исчезла. Я касался руками коры вековой сосны. Андрей скрылся из виду. Для полного счастья декорациям не хватает только мыла и верёвки!
Вздохнув, я прижался спиной к коре. Как бы там ни было, есть несколько неоспоримых плюсов. Я в лесу, меня никто не видит, мои способности видящего со мной.
Прикрыл глаза. Сбросил маски. Шелест, блики, запах — всё срывается в плотную волну ощущений. В жилах поёт волчий вой, и я чую, что в этом мире луна почти полная… значит, ни страха, ни сомнений скоро не будет… Это хорошо. Звери не сомневаются.
Я двигаюсь всё быстрее и плавней, а запахи чувствую всё лучше. И запах Андрея в том числе.
Да, это был не фантом, потому я и побежал за ним. Фантомы не пахнут.
Я поднял глаза туда, где, по моим ощущениям, находилась луна, и ласково улыбнулся ей. Охота, — единственное слово, которое воспринимало всё мое существо. К чёрту запреты! Я и так долго им следовал! Всё ещё улыбаясь, я с кошачьей грацией двинулся за Андреем. Тебе не повезло, что сейчас в этом мире ночь, мальчик. Ночь — время всех хищников.
Я быстро нагнал Андрея и теперь внимательно следил за ним. Мне было очевидно, что он знает, куда идёт. Парень пару раз оглядывался, но меня, кажется, не заметил. Да и с чего б ему на ветки смотреть?
Поляна показалась так неожиданно, что я даже вздрогнул. Резко прыгнул на устойчивую ветку и стал наблюдать. А посмотреть было на что!
По всему свободному пространству были разбросаны блестящие тёмные камни, в которых отражалась луна. На первый взгляд, лежали они неряшливо, но я узнал тот знак, который они образовывали. Да, лично я на эту полянку не сунулся б и под страхом смертной казни.
А этот псих уверенно прошёл вперёд и застыл посреди знака. В руке что-то блеснуло сталью, и на центральный камень пирамидальной формы упало несколько капель крови.
Воздух мгновенно сгустился, стал вязким и тёрпким. Я уже пару раз видел подобное и мог с уверенностью сказать, что сейчас ничем не примечательная поляна будет осчастливлена присутствием кого-то из Древних.
Воздух стал сгущаться всё явнее, и отовсюду к центру поляны поползла тьма, собираясь над кровью, в центре рисунка. Ой, как всё плохо…
Я постарался вжаться в ветку и стать как можно незаметнее, хоть и понимал, что идея практически заранее обречена на провал.
Тьма резко уплотнилась, очерчивая контуры тела. Пару мгновений спустя женщина посреди поляны стала материальной. А я ощутил страх и восхищение, глядя на неё.
Чёрные, блестящие в свете луны волосы тёмной волной ложились на красный балахон из шёлка, тёмные, как лужицы дёгтя, глаза и ярко-алые губы резко выделялись на абсолютно белой коже лица, изящные пальчики теребили локон густых волос…
Одна из тех, кого христиане называют жёнами дьявола. Одна из тех, кого язычники называли богами. Одна из прямых потомков существ иной расы, давно исчезнувших с Земли. Одна из жительниц Дита, города проклятых.
— Снова ты, — прошелестел её голос в ночной темноте.
Луна стала алой. Возмущённым псом взвыл ветер. Я ощутил, как тайные, низменные, звериные желания рвутся наружу. "Голос демона невозможно не слышать", — мелькнула в голове цитата из какой-то библейской книги. Не поспоришь…
Я чувствовал, что на Андрея магия голоса произвела ещё большее впечатление. Его глаза заблестели, стали больше и в то же время бесцветней, в них отразились месть и похоть.
— Моя Госпожа… — начал он.
— Да, я прочитала тебя. Можешь ничего не говорить. Да, все члены твоей семьи мертвы. Пришло время тебе рассчитаться.
— Я привёл девчонку, моя Госпожа, — благоговейно сказал он, — И хранительницу, и двуликого.