— А что с Кларой?
Киса-Кларисс страдальчески вздохнула, Егор вздрогнул.
— Я знаю только, что она сейчас в Дите и что ей ничего не грозит, — заметил он.
— Ничего не грозит!!!??? — взорвался Артём, до того с бешенством разглядывавший кошку в упор, — Это тебе кошка так сказала? Да мы оставили её в лапах этого чокнутого Эрика, который смотрел на неё, как кот на мясо. Аппетитное такое мяско, вкусное, деликатес. Он с ней что угодно может сделать! Марк, если ты способен попасть в Дит…
— Эрик? — глаза Марка лукаво блеснули, — Клара осталась там с Эриком?
Я вздохнула, осознав, что теряю нить разговора. Я мало что понимала, но на всякий случай стала внимательно вслушиваться, запоминая ключевые факты.
— Да, но, поскольку хозяйки книги защищены указом Князя, не думаю, что в Дите ей что-то грозит. Да Эрик и не тронет её. По вполне понятным причинам, — заметила кошка.
— Смерть — это не самое худшее, — вдруг сказал Егор тихо, — Ты ведь не хотела, чтоб Клара оставалась в Дите. Почему?
Киса со вздохом опустила голову, и тоска мелькнула в человеческих глазах. С минуту она молчала, и никто не нарушал тишины. Наконец кошка заговорила:
— Лично мне было 24 года, когда я волей случая очутилась в Дите. Он представляет собой комок интриг, пустоты и взаимного недоверия. Внебрачные дети, ложь и предательство, насилие и свои законы… Жители Дита — потомки атлантов — унаследовали от своих предков безумную жажду власти, а она, как известно, порождает жестокость. Только некоторым удаётся её избежать. Остальные впитывают её вместе с молоком матери. Я знавала среди высоких атлантов таких, которые любили забавляться с младенцами, после выпивая их кровь, изрезали даже своих учеников на части в пыточных. Много таких, которым нравятся люди. Насколько я знаю, лорд Леон собрал потрясающую коллекцию из нескольких сотен молоденьких девушек-людей из разных эпох. Ему нравится слышать их крики, нравится запах их крови, нравится видеть, как ломается их воля, как они превращаются в безвольных рабынь без памяти и имени. Причём он предпочитает девчонок-игроков. Сильных, с характером, чтоб подольше сопротивлялись. Я появилась в Дите в тот период, когда он как раз приручал новую игрушку. Все высокородные смотрели на меня с нескрываемым презрением — единственное, что меня спасало, это печать Мараны*. Иначе меня постигла б участь той самой рабыни Леона, к которой меня приставили. Приглядывать.
Кошка говорила спокойно и даже как-то отстранённо, но по мере её рассказа Егор всё теснее прижимала меня к себе, а моё сердце понеслось вскачь.
— Тебя поставили приглядывать за ней? — тихо спросила я севшим голосом. Что Кларисс пришлось пережить, я могла себе только представить.
Кошка хмыкнула и продолжила:
— Её звали Джанна, ей было 17. Меня она считала одним из своих врагов — и была права. Я не позволила б ей сбежать, не позволила б даже умереть, не сделала б поблажки — в конечном итоге её судьба была предрешена. А за мою ещё стоило побороться. Я и боролась. Но девчонка оказалась сильнее предыдущих. Мы были похожи. Она боролась до конца, и Леону это надоело. Я помню тот день, когда он пришёл к однозначному выводу — ему надоело. Девочка умирала долго, не меньше недели, а когда глаза всё же остекленели, в них было облегчение. У неё были длинные, чёрные, блестящие волосы, у неё была потрясающая фигура, у неё были алые пухленькие губки, она, как все испанки, потрясающе умела танцевать. Ей было семнадцать лет…
Кошка замолчала, прикрыв глаза, и мы молчали тоже. Я понимала, что сейчас перед глазами Кларисс стоит лицо молоденькой девочки, и просто не смела ничего сказать.
— Потом… было много чего ещё. Была борьба, была тьма, были кошмары, и спустя пару сотен лет, пройдя по многим головам и трупам, я стала главной Миледи Дита. Многие тогда искренне восхищались мной, многие так же искренне ненавидели, а я благодарила Шута за одно: никому из них никогда не узнать, чего мне на самом деле это стоило.
Егор со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы. Мой обезумевший пульс упрямо не желал приходить в норму.
— Когда я поняла, что Клара — моя наследница, я очень привязалась к ней. Она для меня — как дочь. У меня никогда не было возможности растить ребёнка, пусть тому даже и 16 лет…
— Стоп, но Клара и Егор — твои наследники. Как у тебя могло не быть детей?
Тьма в кошачьих зрачках стала осязаемой.
— Иночка, я и не говорю, что их не было. Но я попрощалась со своим сыном, когда ему не было и трёх месяцев.
Она помолчала, потом продолжила:
— Клара мне понравилась, только очень, даже слишком, напомнила кое-кого. И я боялась. Чем больше я её узнавала, тем больше понимала — она рискует повторить мою судьбу. Я не находила себе места, гадая, чью же судьбу девочка первой прочтёт в книге. Я боялась — и надеялась. Я ведь всегда мечтала о дочери… И, когда мы очутились в Дите, я всеми силами старалась оградить свою девочку от его жестоких игр. Как оказалось, зря…