Рома покорно покивал и шатким ходом прошёл туда. Ничего хорошего не сулит его появление, подумал Андрей, забежал по ступеням в сени и прошёл в дом. Ирина, его жена, натянула поверх халатика бабушкин платок и надевала тапочки.
– Я слышала крики. Что произошло?
– Пришёл Рома Баранов. Он плачет и говорит что-то непонятное. Я сейчас с ним поговорю, а ты ложись, отдыхай, и главное – не волнуйся.
Ирина проницательно посмотрела ему в глаза – её лучшее оружие против лжи, – и, видимо, не найдя чего-то компрометирующего, сказала:
– Хорошо.
Андрей закрыл дверь и направился в тепляк.
Рома сидел на стуле рядом со столом, обвив себя руками и слегка покачиваясь. Андрей зачерпнул в кружку воды из ведра и подал ему. Тот робко принял и осушил в три глотка.
– Спасибо.
– Так, Рома, теперь скажи спокойно, что случилось?
– Он убил их, всех убил, маму, Данилку и... и... – он уткнул лицо в руки.
Тут Андрей понял, когда глаза привыкли к свету, что те измазаны не в грязи, а в крови. На стакане и лице Ромы остались красные следы от пальцев.
– Та-ак… – Опустился на стул рядом и медленно спросил: – Кто это сделал?
Рома вскинул голову:
– Никодим! Никодим!
– Это кто?
– Коротышка, карлик… я не знаю.
– Когда это произошло?
– Сегодня. Вечером.
– Как всё произошло?
– Я не помню, мы просто… мы… – Рома снова зарыдал. Вытирая слёзы, размазывал кровь вокруг глаз.
Андрей плеснул водой в лицо. Тот испуганно вытаращился.
– Послушай, Рома, если ты не успокоишься и не расскажешь всё по порядку, я не смогу помочь. Поэтому успокойся. – Подал полотенце. – Здесь ты в безопасности, тебе нечего бояться. Начни с самого начала, а там ты и вспомнишь то, что случилось.
Рома, протерев лицо, несколько секунд смотрел на него, потом кивнул:
– Хорошо. – Глубоко вдохнул. – А с чего начать?
– С самого начала. Кто такой Никодим, почему он всех… убил.
– Но всё это началось давно, несколько месяцев назад.
– Но торопиться нам ведь теперь некуда. – Андрей понимал, что эти слова звучат жестоко, тем более для Ромы, но ведь это правда.
Рома вновь вздохнул и начал:
– Ладно. Всё началось… месяцев шесть назад. Тогда уволили папу – он работал сторожем на каком-то складе в городе. Говорили, он уснул на посту, и склад обокрали. Он тогда поехал пьяным, перед этим купил ещё самогона. В таком состоянии ездил через раз. На следующий вечер вернулся и начал орать: в начальстве сидят одни идиоты и сволочи, правительство страны и района постоянно смотрят не туда, куда вообще нужно, и папа вообще здесь не причём, он не был виноват, что уснул. Потом перешёл на нас: назвал маму вокзальной потаскухой и сказал, что Данилка якобы не от него, что он знает это, а мы с Данилкой всё время сидим у неё «под юбкой», сосём пальцы и скрываем от родного отца, кто мамин хахаль. В общем, всякую такую чушь говорил. Потом ударил маму, да так, что синяк не сходил целый месяц, и ей приходилось носить тёмные очки. Данилка громко плакал, я пытался что-то возразить, но он хлопнул нас обоих ладонью и сказал, что мы должны молчать в тряпочку, пока он не разрешит говорить…
Рома остановился. Пару раз сглотнул, сдерживая подступающие слёзы, и продолжил:
– Мама кричала не трогать нас, пыталась отвести его от нас, но он её оттолкнул, ушёл к двери, громко-громко крикнул, чтобы мы все сдохли, и вышел, так хлопнув дверью, что она чуть ли с петель не слетела. А через минуту, наверное, в окно влетел камень.