– Хорошо. Я возьму оружие – на всякий случай. Сиди здесь и жди меня.
Рома вновь кивнул. Андрей вышел.
Сейф с «Муркой» находился в спальне. Ирина сейчас должна спать, нужно только тихонько открыть его и вынуть ружьё.
Но она не спала – сидела на кровати и смотрела в телефон. Экран освещал её обеспокоенное лицо. Подняла глаза, когда он зашёл.
– Я пыталась позвонить Маше Барановой, но она не отвечает.
– Вряд ли она теперь вообще кому-нибудь ответит, – ляпнул Андрей.
– Что случилось? Что сказал мальчик?
– Спокойнее. – Он положил ладони на её плечи. – Рома рассказал мне какую-то невероятную историю, в которую очень сложно поверить. Я схожу с ним до его дома и посмотрю, что да как. Не переживай, я в любом случае тебе всё расскажу, когда вернусь.
Он поцеловал её в напряжённый лоб. Подошёл к сейфу, двумя поворотами ключа открыл и достал ружьё.
– А оно тебе для чего? – ещё более встревоженно спросила Ирина.
– Поверь, оно может пригодиться. Я скоро вернусь, – пообещал он и поцеловал жену в щёку.
* * *
Дом Барановых и дом Тарасенко разделяли магазин «Колосок», где продавали не очень свежие продукты, и одиннадцать жилых участков. Рома пробежал более двухсот метров, чтобы привести помощь.
– Я не помню, закрывал ли двери во двор, – шепнул тот, взялся за ручку-кольцо, попытался осторожно, без шума, поднять засов с другой стороны, но тот звонко стукнулся о металл. Звук получился достаточно громким.
– Блин, – прошептал и толкнул дверь.
Посреди небольшого двора стоял грузовик, борта кузова которого прогнили и потрескались, голубая краска кабины в некоторых местах осыпалась, показывая первоначальную зелёную покраску. Им очень давно не пользовались – двор в принципе казался безхозным. Участок между дверью и входом в коридор был уложен белыми кирпичами. Они зашли по ступеням и встали возле прохода в коридор. Рома обречённо метал взгляд между дверью, Андреем и окном. Андрей же не волновался – разум сводился к мысли, что резню в доме учинил новый друг Маши. И если тот был в стельку пьян, то сейчас спит на диване сном младенца, совершенно забыв о произошедшем; если же трезвым – давно ушёл восвояси. Он ударом плеча вошёл в коридор, быстро открыл дверь в дом и вскинул ружьё, которое зарядил ещё во время молчаливого похода по улице.
Прихожая пустовала. Труп Маши исчез – если верить словам Ромы, он должен был покоиться у прохода в гостиную. И окно, через которое тот сбежал, цело – ещё один намёк на лживость истории.
Вошли. Прихожая осталась такой, какой помнил Андрей – последний раз он посещал эту избу, когда Сергей просил помочь забить свинью, и Маша накрыла здесь стол. Показал Роме на кухню, расположенную прямо напротив входа, а сам заглянул в гостиную. Также пропал труп мужчины, даже пол от крови очищен.
Всё ясно, подумал Андрей. Розыгрыш, но очень проработанный. И я повёлся...
Внезапно раздался крик, от которого у Андрея сердце подскочило. Обернулся – Рома повалился на спину. Его кулаки были прижаты к груди, один поверх другого. Он хрипел, двигал челюстью – видимо, пытался что-то сказать. Потом глаза закатились, голова откинулась, руки сползли на пол. Из груди, из области сердца торчал нож.
Не успел Андрей ничего подумать, как вскричал от боли, когда в плечо что-то вонзилось. Отшагнул в центр прихожей, вытащил предмет – то была столовая вилка с длинными зубьями. Преодолевая слабую, но неприятную боль, приставил приклад.
Воцарилась тишина, но ненадолго: пошёл неразборчивый говор. Понять, откуда доносились эти непонятные слова, не представлялось возможным. Потом голос смолк и сказал на понятном русском:
– Этот дом – мой.
Андрей, кружась на месте, разыскивал источник звука.
– Это дом – МОЙ! – повторилось из-за спины.