Андрей слушал крик души Никодима и смотрел в пустые глаза Ромы. Он обманул его, пытался выставить всех чудовищами, но на самом деле самое страшное чудовище пряталось в нём. И перед смертью привёл его сюда, в дом, где Андрей может умереть.
– Я отпущу тебя, человек, – неожиданно сказал Никодим. – Отпущу, только никогда, повторяю – ни-ког-да! – не возвращайся сюда. Если хочешь сохранить жизнь, забудь сюда дорогу.
Дверь распахнулась, открывая путь к свободе. Андрей глянул туда, потом в обе комнаты. Никодим не показывался. Он хотел что-то сказать напоследок, но решил, что лучше будет промолчать. Приложил руку к плечу и пошёл к выходу.
Но как только наступил на порог, дверь резко закрылась, с огромной силой ударив по лицу. Андрей схватился за нос, машинально нажал на курок, выстрелив в потолок, и упал на спину.
Сзади раздался дикий хохот. Андрей развернулся и пополз задом, пока в упор не сел к двери.
Никодим всё же показался - стоял на груди Ромы. Андрей оглядел его с ног до головы: весь в шерсти, насмешливые ярко-жёлтые кошачьи глаза, остроконечные уши, что дёргались от смеха, распустившиеся лапти на ножках, дырявая посеревшая рубашка, жуткая улыбка из грязных зубов.
– Ты что, правда думал, что я тебя отпущу? Чтобы ты потом привёл мужиков, и вы спалили мой дом?
Он вырвал нож, соскочил на пол, сказал:
– Эти шаврики не отняли его у меня, а ты и подавно! – и с визгом кинулся, занося нож над головой.
Андрей вскинул ружьё и выстрелил, не прицелевшись. Вся дробь патрона попала в тельце Никодима, и тот отлетел к ногам Ромы, приземлившись на спину.
Андрей некоторое время не двигался – как и Никодим. Потом, опёршись на ружьё, поднялся. Плечо и нос пульсировали болью. Стряхнул с руки кровь, толкнул дверь. Та и не шелохнулась. Громко выругался, обернулся – Никодим пропал. Значит, обычным оружием его не победишь, да и состояние у Андрея не для погони. Но именно он держал выход закрытым. Хотя был другой – тот, через который выбрался Рома. Он доплёлся до стола, и в этот момент из гостиной крикнули:
– Ты никуда не уйдёшь!
Повернулся – на диване стоял Никодим и уже замахивался большим поварским ножом. Андрей вовремя увернулся, и нож, разбив стекло, вылетел наружу. Вскинул ружьё, нажал на курок, но Никодим успел скрыться в спальне, и дробь разорвала постель.
Андрей перекинул «Мурку» в одну руку и свободной взялся за край стола у стены. Рывком отодвинул, обернулся и успел заметить, как на него в прыжке летит Никодим. Увернулся, но тот вцепился в приклад и, встав на пол, потянул на себя. Андрей не отпускал, но, когда тот потянулся и подцепил когтём спусковой крючок, выпустил. Никодим завалился на спину, ружьё вскинулось и выстрелило в потолок.
Никодим уже вставал, но Андрей подхватил стул и несколькими ударами загнал того в кухню и опустил ещё несколько раз, пока не начал задыхаться – дрянь в лёгких не позволяла набирать полную грудь воздуха, получалось делать короткие вздохи. Несколько лет назад я вообще бы задохнулся, подумалось ему.
Никодим лежал неподвижно. Он не стал дожидаться, пока тот очухается и вцепится ему в лодыжку или разорвёт ступню – если того не взял выстрел из ружья, то не возьмёт ничто. Но с ним нужно покончить. Если не Андрей, то кто-нибудь обязательно сообщит участковому о пропаже семьи Барановых. Тогда этот дом могут выдвинуть на продажу. И какая-нибудь ведь семья купит его. И что тогда? Никодим убьёт и их, даже если между родителями и детьми идеальные отношения?
Нет, решил Андрей, он никого больше не убьёт. Он подобрал «Мурку» и запустил в окно стул.
* * *