Андрей курил в тепляке перед печью. Прошло две недели после той ужасной ночи, когда он чудом остался жив. После встречи с карликом Никодимом он всерьёз поверил в мистику. Покопавшись в интернете, нашёл подтверждение догадкам: Никодим – домовой. Мысли насчёт этого появились ещё при рассказе Ромы, но разум упорно их не принимал.
Ещё с детства закрепилось убеждение, что домовые – добродушные существа, помогающие хозяевам с присмотром за домом. А такие мультики, как «Домовёнок Кузя», его подкрепляли. Но Андрей нашёл дополнительную информацию: бывают и злые домовые, точнее - зловредные. Если хозяин ленивый, злой и жадный, то домовой ничем не будет отличаться. Хранитель домашнего очага будет проказничать: красть вещи, которые ему не нравятся, посылать дурные сны хозяевам, душить по ночам, веселясь. Барановы действительно были настолько ужасной семьёй, что довели Никодима до безумия.
Ожог на ладони опять начал чесаться. Андрей аккуратно провёл ногтём вокруг него.
…Оказавшись снаружи, Андрей добрался до входа в избу, как смог забаррикадировал двери. Через пластиковые окна Никодим точно не пробьётся. После зашёл в гараж, где Сергей хранил мотоцикл и необходимые для поддержания его работоспособности вещи. Его интересовал только бензин - обильно облил им ступени и стену, отбросил канистры, нашарил в карманах спички - хоть где-то зависимость с привычкой иметь в каждой куртке по коробку спичек оказалась полезной.
Руки сильно дрожали, отчего такое простое дело, как зажечь спичку, стало трудновыполнимым. У первой раскрошилась головка, вторая переломалась, третья оказалась бракованной – не успела зажечься, как тут же погасла. На том моменте возникло стойкое ощущение чьего-то присутствия. Повернул голову к дому - сквозь трёхслойное стекло за ним хищными глазами наблюдал Никодим. Только сейчас Андрей ощутил как на улице холодно. Но скоро здесь будет по-адски жарко.
Следовало действовать быстрее - неизвестно, решится ли Никодим покинуть дом через окно в прихожей.
С четвёртой спичкой ничего не получилось – он промахнулся мимо черкаша, и она упала на землю. Никодим, видимо, понял, что он задумал, раз начал царапать окно, вопя что-то неразборчивое.
Андрей громко выругался и присел у нижней ступени. С пятой спичкой всё получилось и получилось так, что рука остановилась прямо над ступенькой; огонёк, образовавшийся на головке, коснулся бензина. Тот вспыхнул, и огонь обжог тыльную сторону ладони.
Пламя быстро взобралось к двери, охватило её и продолжило путь по стене. Этого должно хватить, чтобы огонь поглотил весь дом. Никодим сильнее забил когтистыми руками по стеклу и дико заорал. Зарево отражалось в его обезумевших глазах.
Андрей вернул коробок в карман, перекинул ружьё через плечо и, дуя на ожог, пошёл прочь.
…Выкинул бычок в топку, выключил свет и перешёл в дом.
Пару раз он задумывался: а умер ли Никодим? Может, в самый пик пожара не выдержал и покинул избу? И что, если вернётся отомстить? Андрей каждый раз тряс головой, выкидывая эти мысли. Никодим сильно любил свой дом, и если ему было суждено сгореть, он останется с ним до самого конца, как капитан на тонущем корабле.
Он тихо зашёл в спальню, прилёг на кровать и облегчённо выдохнул, когда уставшая шея опустилась на мягкую подушку. И через несколько секунд понял, что чувствует запах горелой ткани и не слышит дыхание жены.
– Ира? Ириш?
За плечо повернул её к себе. Ирина опустилась на спину, и у Андрея перехватило дыхание – её горло было перерезано от уха до уха, выпученные, наполненные ужасом глаза смотрели на потолок.
Андрей хотел вскочить, но на щёку легла маленькая ручка, вонзив когти, и повернула его голову. Над ним стоял Никодим в обугленных лоскутах ткани. В другой руке он держал нож для нарезки хлеба.
– Око за око, урод! Теперь этот дом – мой!
Конец