Прибывшие ближе к вечеру люди с берега доложили капитану, что захватчики заводили главный двигатель, проверяли прожектора, и по всей видимости собираются отходить. Ярость Апати Чана не знала границ, сначала он ругался, потом долго пинал сухое бревно, а под конец, обессилев, сел на землю и обхватил голову руками. Полбеды потерять судно, но оставаться здесь, на этом богом забытой земле ему совсем не хотелось. Никто и никогда не знал о существовании сделанного ими на острове причала и построенного бунгало, кроме бывших пленников из Европы и их самих. Эта тайна не открывалась даже самым близким, родным людям, а значит искать их никто не будет, решат, что не вернувшиеся с рейса рыбаки, просто сгинули в пучине необъятного океана.
— Ночью будем нападать — тоном, не терпящим возражений, сказал капитан и уверенно поднялся с земли. Распределив оружие, между самыми, по его мнению, смелыми членами команды, Апати принялся излагать свой план. Чем дальше он говорил, тем больше становилось понятней, что плана как такового, собственно, и нет. Есть только эмоции, неугасаемый гнев и откровенное предложение пожертвовать жизнями ради свободы оставшихся в живых, счастливчиков. В первый раз, за годы их преступной деятельности, экипаж осмелился противоречить и отказываться подчиняться своему капитану. После того как выяснилась суть его распоряжения, они, сначала, неуверенно, тихо, а потом с нарастающим возмущением принялись отговаривать его, а затем выкрикивая, что капитан сошёл с ума, дружно взбунтовались. Оторопевший от такого поворота Апати Чан смотрел на своих подчинённых и удивление в его глазах медленно менялось на всепоглощающую ненависть.
— Оставайтесь, здесь, трусливые свиньи — закричал капитан, вырывая пистолет у дюжего матроса: — До конца своих дней вы будете гнить на этом острове и сожалеть о своей слабости, а я сам справлюсь. Обезумивший от слепой ярости он, продолжал кричать и громкие ругательства его летели в спины уходящих к бунгало некогда преданных ему людей. Сумерки уже ложились на землю, когда, крепко сжимая в руках два пистолета к морю уверенно шёл человек невысокого роста с отпечатком досадной злобы на отталкивающем лице. Он резко остановился, немного постоял, опустив голову и поменяв направление, двинулся к лесу.
Среди редких деревьев, близ каменистого берега, мелькнул тёмный силуэт.
— Там кто-то есть — спокойно сказал Костя, нарушая идиллию тишины.
— Вижу — отстраненно, словно речь шла о пролетевшей птичке, подтвердил я и снял пистолет с предохранителя. Боб тоже дёрнул затвор автомата, в магазине которого оставалось всего семь патронов и направил оружие в сторону валуна.
— "Я убью их всех" — думал Апати Чан воспалённым мозгом. Находясь на грани помешательства, он прошёл мимо глыбы, даже не думая прятаться как прежде, и выставив вперёд руки с пистолетами, направился к судну. Приближаясь, капитан смотрел на свою шхуну, и она, теперь ему не подвластная, казалась единственным вожделенным предметом, которая увезёт его навсегда с этого ненавистного острова, подальше от предавших его людей, туда, где у него есть приличные накопления, и он наконец обретёт покой. Он видел людей на крыле мостика и уже стрелял в этих негодяев, осмелившихся лишить его с таким трудом добытого благополучия, которое ждёт его в ближайшем будущем. Он кричал и крик его тонул в грохоте выстрелов, пока пистолеты не ответили на нажатие спускового крючка сухими щелчками пустого оружия.