Мы продолжали свой неведомый путь, надеясь в скором времени причалить на большую землю и поставить точку в этом вынужденном путешествии. В течении светового дня прошли мимо гряды небольших островов и встретили многочисленное стадо гигантских китов. Они двигались в нашем направлении всего метрах в пятидесяти от шхуны. По всей видимости это были синие киты и мы, собравшись на крыле мостика с воодушевлением наблюдали за этим грандиозным шествием огромных животных. Опять хорошее настроения экипажа, преисполненное надеждами благополучного исхода, которое сопровождалось шутливыми воспоминаниями о тяжёлых и неприятных ситуациях. Все это было испорчено, тем, что во время вечернего, затянувшего чаепития остановился главный двигатель. Наступила тишина, которую нарушил Валентин Эдуардович: — А представьте, если бы это, случилось сутки назад, во время шторма!
— А ничего бы и не было — подхватил я: — Вообще ничего! Судно спокойно лежит на дне морском, а наши тела поедают крабы и рыбки. — я рассмеялся наблюдая, как округлились глаза Жюли и вытянулось лицо Кувалды.
Бенезет, находящийся в данный момент на вахте, уже запустил аварийный дизель, через пару минут появилось электричество. Как бы нам не хотелось продолжить наслаждаться приятной негой, полной предвкушений сладких снов на узкой шконке, но всё же пришлось вставать и идти по своим местам, капитан Раковский — на мостик, ну а я, безусловно, в машинное отделение. Часа через два мы с французом, несколько раз наполнив и опустошив баллоны со сжатым воздухом, пытались безуспешно запустить машину. В итоге решили отложить до утра, уверенные в том, что на свежую голову сумеем разобраться в проблеме и судно осталось дрейфовать в свободном плавание. Следующий день не принёс никаких новых идей в решении проблемы, а вечером мы с Бенезетом стояли возле главного двигателя и вытирая пот с грязных лиц промасленной ветошью, тихо ругались на разных языках. Оставалось только танцевать вокруг неисправного механизма, как говорится "с бубном".
В течении дня все члены команды, уже по несколько раз спустились к нам, интересуясь ремонтным процессом и даже, прячась за спиной Валентина Эдуардовича, спустилась Жюли с какими-то булочками и чаем, на что незамедлительно была отправлена мужем обратно. Капитан сообщил нам, что, судя по его наблюдениям судно движется, видимо, по течению, потому что мы опять приблизились к гряде островов, которые уже проходили и значит мы успешно идём в обратном направлении. Чуть позднее, когда уже почти стемнело, стало понятно, что пройти мимо гряды не получиться. Нас неуклонно сносило к островам и если в ближайшее время не дать ход, то шхуна непременно уткнётся в один из островков, сядет на песчаную мель или, что ещё хуже, наткнётся на подводные скалы.
— "Это просто напасть какая-то. Обязательно что-нибудь, нехорошее, да произойдёт!" — невесело думал я, спускаясь в машинное отделение, после короткого сна.
Я остановился на трапе, увидев, что Бенезет ходит вокруг главного двигателя, что-то говорит, словно колдуя, при этом поглаживая рукой, части машины. Он был очень серьёзен, даже загадочно воодушевлён, проводя этот ритуал и со стороны, могло показаться, что человек в заляпанных шортах и майке, слегка свихнулся. Месье Дюкре, зашёл в тупик, так и не отыскав причину отказа двигателя и как бывает, в том числе и у опытных водителей, уговаривал машину, не противиться, а взять и завестись. Конечно, может в этом и есть какая-то толика правды, но всё это, естественно, предрассудки и неисправность сама по себе не исчезнет.
Все наши последующие попытки завести двигатель не увенчались успехом и на рассвете судно со скоростью течения нелепо «пришвартовалось» к одному из островков, крепко и похоже навсегда наехав на острые камни, которые, как неприступные крепости, окружали гряду. На рассвете, мы все стояли на корме в обречённом безмолвии, наблюдая как неуправляемая шхуна приближалась к преграде, и только Жюли слегка вскрикнула, когда одновременно с толчком раздался скрип железа.
— Ну вот и всё, приплыли! — громко констатировал печальный факт Раковский и витиевато выругавшись ушёл в надстройку.