Теперь, после всех приключений, мне хотелось тихой, размеренной жизни и душевного спокойствия. Скорей всего именно таких острых ощущений мне и не хватало раньше и надеюсь отныне я «насладился» ими с лихвой.
Вкусив блаженство встречи с женой и дочерью, я следующим утром отправился в офис. Вероника, меня обнимала, Илья, улыбаясь во весь рот, тряс руку и перебивая друг друга они безостановочно, второпях намеревались рассказать всё, что происходило без меня. Илья хвалился успешными делами, а Ника тактичностью с клиентами и преданностью нашему офису. Как обычно пахло свежезаваренным кофе и тонким ароматом цветочных духов. Находясь в этой чудесной атмосфере, краем уха слушая молодежь я думал о том, что всё-таки земная жизнь бывает очень приятной и, наверное, ничем не хуже той, мне уже неизвестной.
Примерно через час подъехал Шпала. Как всегда, непроницаемый и одетый в светлый костюм, он был представлен моим помощникам как новоиспечённый друг и что бояться, как раньше его не следует. Мы прошли в мой кабинет и оставшись наедине Максим поведал мне, что все дела Виктора Эдуардовича, благополучно отняли конкуренты, а поскольку он так и не обзавёлся семьёй и детьми, то счета и дом скорей всего отойдёт государству. О том, что Раковский скончался на острове, мы решили не говорить, не кому, да и не зачем. Пройдёт пять лет, и его имя пополнит список усопших. Как никогда, сегодня Шпала много говорил. Он рассказал, что этот бизнес, в котором он помогал Виктору Эдуардовичу был, по сути, криминальным, а он Грабов Максим Анатольевич, теперь желает заниматься только честным делом и скорей всего откроет охранное агентство. Ребятки, конечно же, будут работать у него.
— Не бросать же этих обалдуев на произвол судьбы, а то сопьются или за решётку загремят — своей странной улыбкой, больше похожей на дьявольский оскал, улыбнулся Максим и закурил пахучую сигариллу. Не прошло и минуты, как напоминая о том, что жить они собираются очень долго, в офис ввалились полупьяные Кувалда и Боб. Они смеялись, что-то говорили, якобы, в шутку, пугая Веронику и пытались с ней заигрывать, ещё больше загоняя девчонку в краску. Вышедший из кабинета Шпала приструнил молодцов, а я объявил секретарю, что это тоже друзья, причём чуть ли не самые лучшие и здесь их всегда рады видеть. Ника как-то странно на меня посмотрела, пожала плечами и профессионально улыбнулась парням, которые на правах лучших друзей раскинулись в креслах, выставив на стол початую бутылку виски. Оказавшись дома, парни только и успели что принять душ, побриться и наспех переодеться, в связи с тем, что их с нетерпением ждал ресторан, ночной клуб и много, очень много весёлых, ночных спутниц. В общем встреча с родными пенатами настолько продуктивно удалась, что Боб где-то потерял ботинки, а Кувалда был в заляпанной рубашке без единой пуговицы, завязанной внизу на узел. Зато лица обоих счастливо сияли, как и шишка на лбу Боба, напоминавшая пробивающийся рог. Ребята были отосланы догуливать и отсыпаться, потому что, по словам Шпалы, в скором времени их ждали серьёзные начинания в новом и законном деле. Мы же с Максимом направились в мой загородный домик, навестить наших французов.
На родину, Чету Дюкре мы проводили уже через несколько дней. Посольство Франции без особых проволочек и лишних вопросов нашло способ выдать своим соотечественникам временные справки, по которым они смогли отправиться домой. Этим вечером в маленькой, уютной гостиной домика собрался весь наш экипаж, слишком короткого рейса, за исключением капитана. Мы провожали Жюли и Бенезета. Много разговоров, воспоминаний, обещаний поддерживать связь и не слова о перемещении, потому что это было похоже на сказочный сон со счастливым концом. А ранним утром, я как единственный трезвенник, отвёз чету Дюкре в аэропорт и дождался того момента, когда взлетит самолёт, унося к облакам ставших такими близкими мне, людей.