— Ты бы ещё платочек взял и слезу уронил — с улыбкой сказал Шпала, принимаясь готовить рыболовную снасть.
Чеса через три, когда берег практически исчез из поля зрения и больше никаких земель мореплаватели не обнаружили капитан Раковский, отдал распоряжение команде в лице Кувалды: — Полный назад! Главный двигатель, которым являлся дюжий торс Кувалды изрядно устал и перегрелся. Он, игнорируя команду прыгнул в воду. Охладившись с трудом, забрался обратно, а затем молчаливым отказом раскинулся на плоту уставившись в посеревшее небо. Погода, до этого безоблачная и спокойная, по шутливому философскому принципу «закона Мерфи», а в русском понимании «закона подлости», нежданно стала портиться. Быстро набегающие тяжелые тучи вместе с усилением ветра не предвещали ничего хорошего и Валентин Эдуардович самолично взялся за вёсла. Хватило его ненадолго. Уже через каких-нибудь десять минут он выбился из сил, но продолжал грести, а когда бросил весла и обернулся, понял, что их уносит в открытое море.
— Хватит валяться — крикнул Раковский Кувалде: — Садись за вёсла, кажется, нас относит, ещё не дай бог сгинем здесь. Он в подтверждение своих слов пнул по ноге детину и тяжело дыша занял капитанское место у кривой мачты.
— «Может утопить тебя, грешным делом» — подумал Сергей, так, к слову, звали Кувалду, но повинуясь здравому смыслу запустил обороты гигантских рук во всю мощь.
Через некоторое время в потемневшем небе одна за другой, с треском рассыпаясь ответвлениями, вспыхнули молнии и первые тяжёлые тучи разразились ливнем, открывая очередной сезон дождей, больше похожий на тропический циклон. Видимость была нулевая, а усиливающийся ветер уже нагонял приличную волну, грозясь перейти в серьёзный шторм. Кувалда остервенело махал вёслами, и упругие волны помогали приближаться к берегу, обдавая освежающими брызгами уставшего мужчину. Валентин Эдуардович хмуро молчал, пристально вглядываясь в косую стену дождя. Он, покачиваясь в такт накатам, уже сидел, на всякий случай обхватив мачту руками и ногами. Шторм усиливался, волна становилась всё круче, небо, под напором ветра, выливало тонны накопленной жидкости, море в свою очередь захлестывало, но Кувалда, скорей по инерции, продолжал грести, часто попадая уродливым веслом в пустоту. Даже сквозь шум урагана было слышно, как предательски трещат брёвна плота и скрепят верёвки-лианы, в любую секунду готовые разорваться, чтобы распустить в свободное плаванье все части грубой конструкции. Горе-мореплаватели что-то кричали друг другу, но солёный ветер уносил все звуки туда, где бушующее море накрывало стихией спасительный берег.
8
Все следующие десять дней я посвятил обеспечению своего будущего и только теперь осознал, какую на самом деле ценную услугу оказала мне Кристина, предупредив о полном отключении. Женьке наврал, про кризис на работе и что якобы нужно спасать компанию, хотя это была, по сути, правда. Домой приходил поздно вечером, а на рассвете уже стоял возле очередного банкомата. Прекрасно понимая, что обеспечить семью, поддерживать контору прежней беззаботной жизнью не смогу, я всё просчитав принялся за дело. Снимал все деньги с карты и так перемещался по всему городу, три раза съездил в Москву, чтобы не засветиться в Питере. Там у незаконных продавцов я скупал валюту и ещё через них нашёл сбытчиков банковских золотых слитков и драгоценностей, по завышенной цене. Цены меня интересовали меньше всего, так как карта исправно пополнялась, пока пополнялась. Действовал я очень осторожно, стараясь не накапливать огромные суммы в чемоданчике. Подготовил несколько тайников, потому что счета открывать побоялся, во избежание лишних вопросов из налоговой инспекции. Даже самый высокооплачиваемый адвокат в нашей стране, вряд ли имеет такие накопления, что смог собрать я за эти дни.
Забегая вперёд, скажу, что позже, когда решился потратится на загородный домик, я наткнулся на объявление о продаже именно того дома, где мы в первый раз поговорили с Кристиной. Небольшой, уютный, подальше от людских глаз, он мне очень понравился, пусть и напоминал о том, кто я есть на самом деле. А зачем забывать? Это мне не к чему, ведь главное, что теперь я навсегда останусь в этом теле, если конечно собратья, мои прежние вдруг не передумают.