— «Дебилы» — вздыхал про себя Раковский, после очередного, предлагаемого плана и заканчивал совет ободряющими словами: — Ну что же, молодцы, продолжайте думать.
— Пирога — произнёс Максим, в конце очередного собрания. Как у Даниэля Дефо, только дерево нужно найти гигантское. Учитывая, что Робинзон Крузо был один и не смог сдвинуть первую, сделанную им лодку у нас должно получиться.
— Так — встрепенулся Валентин Эдуардович: — Другого пути, как только морем у нас нет — Раковский замер вспоминая несчастный плот и связанный с ним смертельный риск: — Будем делать большую лодку, за работу! Вперёд!
— Может подождём пока дожди пройдут? — неуверенно предложил Кувалда, да и топорики маловаты.
— Ничего не раскиснем, вам бы только дурака валять, ещё повезло, что хоть что-то есть, а то бы грызли деревья зубами, как бобры — Валентин Эдуардович рассмеялся, чувствуя, что преследующий его в последнее время страх перед морскими путешествиями, победоносно отступает.
Всю следующую неделю Раковский лично выбирал материал для будущей лодки. Он, не смотря на дождь, постепенно обошёл весь остров, чтобы не пропустить самый большой экземпляр. Остатки его одежды уже давно пришли в негодность и оставшийся кусок одеяла в виде набедренной повязки совместно с бородой и отросшими перьями волос вокруг лысой головы придавали ему определённый вид. Простыми словами некогда импозантный Валентин Эдуардович выглядел бездомным, опустившимся человеком, влачащим жалкую судьбу в южной стране. Только глаза, которые горели безумным огнём непоколебимой цели и командный голос не давали забывать кем на самом деле является этот человек. В данный момент Раковский стоял возле самого гигантского ствола неизвестного ему дерева и воображение почему-то рисовало белую яхту, на верхней палубе которой расположился длинный стол полный закусок и выпивки, играла музыка и танцевали молоденькие модели. Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, подержал себя, за первую в своей жизни бороду, и нетерпеливо пошлёпал по лужам обратно.
— Ну что бездельники — бизнесмен вошёл в бунгало: — Дерево я наконец-то выбрал и завтра утром начнём. Боб громко вздохнул и страдальчески посмотрел на два маленьких и уже порядком затупленных топорика.
На следующий день, под неусыпным контролем Валентина Эдуардовича, ребятки приступили к работе. Первым делом нужно было свалить дерево, что оказалось довольно непросто. Древесина, топорики от которой отскакивали словно от резины, оказалась настолько волокнистой, что за день усердной рубки они не прошли и четверти ствола. Только на пятый день исполин, с оглушительным треском, ломая на своём пути соседние деревья, глухо упал на землю. Теперь они, вчетвером, уставшие и мокрые, сидели на стволе и думали, как в этом гиганте вырубить лодку, а затем доставить её к морю.
12
Машину в аренду, как я и предполагал взять не удалось, хотя попытку всё же сделал. Так что с Сиднея до следующего города я отправился с весёлым и очень болтливым таксистом. Принадлежавший к австралоидной расе он выглядел довольно забавно. Крепкого телосложения, смуглый с большой головой, на которой покоилась копна поддёрнутых сединой чёрных вьющихся волос. Двигал он ей в такт своих слов и запрокидывал во время смеха, не обращая внимания на дорогу. Крупные зубы и несуразно огромный плоский нос дополняли картину и, кажется, без них он смотрелся бы не так колоритно. Жизнерадостность его была настолько заразительна, что даже у самого угрюмого человека поднималось настроение. Звали его Эйб. Работая таксистом больше тридцати лет, он накопил огромный словарный запас, похожий на «винегрет» и состоящий из слов и фраз многих языков, включая русский. Тем самым у меня появился переводчик, который пообещал, за символическую плату договориться с хозяином какого-нибудь судёнышка по поводу путешествия по островам Тасманова моря.
Город Терригал встретил нас прекрасными видами побережья, нежным морским бризом и дивным запахом морской флоры. Машина остановилась на причале, где было множество лодок, катеров и несколько небольших яхт. Вдоль ухоженной пристани расположилось несколько открытых кафе, в одно из которых и направился Эйб. Мы разместились за столиком, заказали поздний завтрак, и таксист сделал жест рукой, который я понял, как — " Надо подождать". Эйб не сидел на месте, выпив чашку кофе, он перемещался по кафе, разговаривая с посетителями, а затем и вовсе ушёл. Прошло не меньше часа, когда мой новый знакомый вернулся в сопровождении загорелого мужчины с седой бородкой, трубкой и кепке-капитанке. Одет он был в грязную майку и не менее заляпанные машинным маслом и ещё бог весть чем белые шаровары. Престарелый морской волк улыбался и от него за версту разило терпким ромом и крепким табаком. Он владел большим катером, не первой свежести, и обсудив цену, которая оказалась весьма приличной, мы до вечера просидели за картой. Пришлось рассказать о том, что на одном из необитаемых островов находятся люди и мне необходимо их вызволить, так как они являются моими "лучшими друзьями". Лишних вопросов капитан Джонс задавать не стал и после обеда следующего дня, закупив провизию, мы вышли в море держа курс на Новую Каледонию. С нами был помощник Джонса, совсем мальчишка, худой и скромный Гарри. Уже утром, толком не отдохнув, так как катер подбрасывало и швыряло во все стороны, я понял, что поступил глупо. Острова начинались как раз за Новой Каледонией и севернее к Вануату и Соломоновых островов. Можно было улететь на самолёте до Каледонии и там нанять лодку, но дело сделано, тем более что успех всей задуманной одиссеи в целом был очень и очень призрачен. Поиски могут затянуться не на один год и несколько лишних дней и зря потраченных средств роли не сыграют. Сам себя успокоив я поднялся в рулевую, где с утра, у штурвала стоял Гарри, а Джонс уже храпел на маленьком диване рядом, так и не выпустив из упавшей на палубу руки, пустую бутылку рома. Четыре дня я терпел качку, беспробудное пьянство Джонсона и постоянное молчание Гарри. Я не буду рассказывать, как мы обошли Каледонию, заходили на острова, которые все были заселены и заправившись топливом, за мой счёт, уходили обратно в море. Конечно, я был готов к трудностям и разочарованию, но одно дело думать, другое испытать всё самому. Правда два необитаемых острова, ближе к Вануату, всё же было. Это острова вулканического происхождения Хантер и Мэтью. Небольшие, засушливые, труднодоступные и высокогорные острова не представляли особого интереса, но всё же мы сделали вокруг каждого несколько витков и вернулись в Каледонию. Порядком устав и практически потеряв былой запал, я распрощался с Джонсоном и Гарри. Сутки я наслаждался кондиционер в гостинице города Нумеа и взял билет на самолёт до Австралии. Небольшой самолет приземлился в Таунсвилле после полуночи и через час я уже обнимал свою заспанную жену. Мы разговаривали до утра, пока не проснулась Сашка, возмущенно потребовав внимание к своей персоне. Теперь я решил не торопиться, всё тщательно взвесить и продолжить поиски. Через несколько дней мы сдали арендованный дом, в последний раз прогулялись по уютному городу и вылетели в Окленд, крупный город Новой Зеландии. В самолёте мне вновь приснился навязчивый сон, в котором узники острова пристально смотрят на безбрежный океан голодными глазами. Я закрыл глаза согнутой в локте рукой, задел сидящую рядом Женьку и проснулся. Долго сидел, приходя в себя, повернувшись к иллюминатору и подумал о том, что скорей всего растрачу всё своё состояние так и не добившись результата. Внизу за бортом раскинулись перисто-кучевые облака верхнего яруса, которые замерли на одном месте. Создавалась иллюзия будто самолет не движется, а застыл в воздухе, висит себе спокойно на огромной высоте и никуда не собирается лететь.