14
Новая Зеландия, благоприятный климат, прекрасная природа со своим живым национальным символом — маленькими, потешными птичками киви. Только на просторах Новой Зеландии обитают нелетающие попугаи какапо, толстоклювые пингвины, а также десятки других видов птиц и животных, не встречающихся нигде в мире. Поразительные фьорды, виноградники, вулканы, гейзеры и конечно же Южные Альпы с ледниковыми озёрами. В общем красиво и интересно.
— Надо было сразу сюда лететь — говорила Евгения, раскладывая вещи в спальне миниатюрного, гостевого домика в частном секторе, растянувшегося вдоль побережья. Целую неделю мы посвятили экскурсиям, таская маленькую дочь с собой в рюкзаке-кенгуру. По-моему, ей нравилось, она ничуть не капризничала, а только стреляла по сторонам своими синими глазами.
Я прекрасно понимал, что в районе Зеландии, очень мало островов и скорей всего нет необитаемых. Что-то подсказывало мне, что начинать нужно было с Соломонова моря, где между Папуа-Новой Гвинеи, Соломоновых островов и ниже к Вануату было немало островков. Именно в том районе намного больше шансов отыскать оторванных от мира людей, нежели здесь. Я решил не тратить силы и время на Зеландию и позже, когда мы вдоволь насладимся местными достопримечательностями, отправиться в Папуа-Новую Гвинею.
15
Итак, наступил день, кода было решено выходить в море. Рассвет ещё слабо брезжил на горизонте, а Валентин Эдуардович уже всех разбудил и выскочив на из бунгало, активно разминался, махал руками и приседал. Вчера весь день он, в отличие от остальных, не находил себе места и не менее сотни раз сходил на берег и обратно. Лодку, он каждый раз внимательно осматривал, а вернувшись к хижине подвязывал ослабленные лианы-верёвки, которыми были скручены балки. Он словно собирался в скором времени вернуться обратно, поскольку все тщательно проверял и наводил что-то вроде порядка, переставляя с одного угла в другой своё кресло.
На море стоял полный штиль. Весла-ложки в первый раз опустились в гладкую воду и не одновременные гребки, развернули «башмак» обратно к берегу.
— Не отпускает нас остров — сказал Шпала: — Предлагает вернуться и встретить с ним достойную старость отшельника.
— Как бы не так — огрызнулся Раковский: — На счёт три. Стоп, не так, быстро устанем. Гребём попарно, чтобы постоянно двигаться — Он посмотрел на Боба с Кувалдой и пояснил: — Поочерёдно, то есть, вы-пара и мы с Максом — пара. Понятно?
Ребята одновременно кивнули и с ходу, без счёта, принялись грести, сильно и слаженно. — Ну вот другое дело — Валентин Эдуардович переместился к середине, встал и по своему обыкновению приложил ладонь ко лбу. Берег отдалялся. Сначала он превратился в еле различимую полоску, а затем и вовсе исчез. Теперь они остались одни, на неказистой посудине, в бесконечной глади воды, которая вдали, сливаясь с чистым небом, казалась одним целым.
— Как и куда держать курс мы не подумали — сказал Шпала и подменил на весле Боба.
— Держим направление вперёд — смеялся Раковский: — Главное берег найти.
— А если это будет берег нашего острова — проявил чудеса логики Костя Боб.
Лицо Валентина Эдуардовича мгновенно вытянулось и приняло растерянное выражение. Он повернулся к Максу, надеясь получить ответ. Шпала молчал.
— Я об этом не подумал: Валентин Эдуардович огляделся вокруг, посмотрел на солнце, которое стояло в зените и тяжело изрёк: — Да, ситуация. Днём будем ориентироваться по солнцу, а ночью по звёздам.
— Знать бы ещё как, по звёздам? — Максим отдал весло Кости, а сам попив воды подменил Кувалду. Так и менялись, втроём, а хитрый шеф взял на себя роль рулевого. Он двумя передними вёслами, опуская и поднимая их по очереди, держал неизвестный курс. Если днём можно было более-менее определиться по солнцу, то ночью, в огромной россыпи звёзд смог бы разобраться, наверное, только судовой штурман или астроном. Никто из них не владел подобными знаниями, поэтому решили спать, дежуря по очереди. В обязанности часового входило наблюдение за отдыхающими товарищами, чтобы никто во сне не перевернулся за борт и вообще за обстановкой в целом. В первую же ночь всех разбудил Кувалда. В освещённом луной море, метрах в пяти кружили острые и высокие плавники.