— Хорошо, номер я сам наберу, дам тебе счёт, на который нужно перевести пятьдесят тысяч долларов. По сравнению с французами ты отделаешься копейками и не вздумай меня обманывать.
Я продиктовал номер Ильи, который не мог сообразить спросонья, что вообще происходит, пока увесистый радиотелефон не оказался в моих руках.
— Аркадий Сергеевич! Вы где? Давно не звонили! Что-то случилось? — почти кричал в трубку Илья.
— Случилось многое — ответил я: — Послушай и не перебивай. Я оказался в руках тех, кто крадёт людей в целях выкупа. В общем, неделю, якобы, на сбор денег, пятьдесят тысяч долларов. Попробую сбежать, конечно, но если не получиться, то придётся платить.
Илья записал номер счета, который показал мне, вслушивающийся в непонятную речь упырь.
— Как я узнаю, что Вы… — хотел спросить Илья, но телефон был вырван из моей руки и отключён. Неприятный человек направил пистолет в мою голову и громко эмитировал выстрел. Он рассмеялся, обнажая кривые зубы и весело напевая что-то на своём языке не спеша удалился.
21
Это были полинезийцы родившиеся и жившие в королевстве Тонга, государстве затерянного в бескрайних водах Тихого океана. Хозяин шхуны Апути Чан, набравший экипаж, занимался промыслом краба и довольно часто шхуна возвращалась практически без улова. Не прошло и года как хозяин и капитан в одном лице оставил сокращённый экипаж из тех, кто был на его взгляд наиболее алчный и ради наживы согласен преступить закон. Они всё тщательно продумали, взвесили и безотлагательно свернули на преступный путь. Продолжая ловить краба, чтобы не вызывать подозрений, рыбаки параллельно выискивали обеспеченных туристов. Работали аккуратно, подальше от своего острова, в районе Новой Зеландии и со временем стали обрастать помощниками, которые поставляли информацию, а бывало, как случилось и сейчас, готовых клиентов. На необитаемом острове преступники организовали временное пристанище, где содержали заложников до получения выкупа. После получения денег на анонимный счёт, людей высаживали недалеко от какого-нибудь населённого берега, предоставив небольшую лодку. Обращался ли кто-либо из них в правоохранительные органы они не знали, но до сегодняшнего дня всё было спокойно. Ими никто не интересовался, не следил и в их родном городке, даже и в голову никому не могло прийти, чем на самом деле занимается экипаж рыболовецкой шхуны. Конечно же, выгодный турист попадался не всегда, нужно было определённое стечение обстоятельств и поэтому в остальное время они занимались ловом краба и ремонтами шхуны. Имея модернизированный главный двигатель, генераторы, самые современные спутниковые, навигационные системы и обновленную внутреннюю отделку, внешне судно, умышленно, оставалось слегка ржавым и неприглядным. Самое главное, что Апати Чан сам лично предупреждал и наблюдал за всеми членами экипажа. Никто не должен был сорить деньгами и покупать подозрительно дорогие вещи. Это был закон, нарушив который член группировки мог поплатиться жизнью. Так случилось с Ниихау Ло, матросом, который после нескольких успешных дел, опрометчиво купил себе новый пикап.
Чан провёл с ним беседу, приказал избавиться от машины и впредь советоваться с ним. Может матрос был беспросветно глуп или слишком самоуверен, но словам главаря он не внял. Машину спрятал в гараже знакомого, соврав, что утопил транспорт и беспечно открыл счёт в местном банке, тем самым подписав себе смертный приговор. В открытом море, при установке «порядка» с крабовыми ловушками, рука Ниихау, совершенно случайно, попала в петлю и его утянуло за борт. Спасти матроса Ло не удалось, а когда «хребтину» подняли обратно, то тела не было. Именно так звучала версия гибели Ниихау, прозвучавшая в полицейском участке, по возвращению судна на остров Тонга. На самом деле его банально оглушили, чтобы случайно не выжил, и скинули в воду.
Мы продолжали находиться в заточении, в абсолютной темноте, «наслаждаясь» смрадным запахом, который источали банки с пропавшей крабовой наживой. Нам приносили воду, рис и какую-то похлёбку, напоминающую уху. Жюли часто плакала и слышно было как Бенезет, пытаясь приободрить, шепчет ей ласковые слова. Она успокаивалась, засыпала, что-то, тихо и певуче повторяя на своём, неповторимом языке. Медленно протянулись еще, наверное, пару дней и двигатель судна поменял режим, а через некоторое время остановился. Послышался скрип якорной цепи, стук ботинок, голоса, скрежет открываемой крышки трюма и тьму развалили ослепительные лучи солнца. К нам спустились два матроса, появился крюк лебёдки и клетку с французами подняли наверх. На освободившееся место спустили ловушки, освобождая место на палубе и обратно судовая лебёдка вытянула уже мою ловушку-тюрьму. Потом пришёл тот самый неприятный капитан-главарь и сказал, что до полного расчета мы будем находиться на острове под охраной его людей. На своём языке он принялся отдавать распоряжения, а закончив ударил ногой ловушку и разразился дьявольским смехом.