Совсем рядом, в лесу, кричала птица, неустанно повторяя один и тот же мотив, напоминая заевшую пластинку. Ей были неведомы неудобства тех созданий, кому всевышний не дал огромного преимущества свободы, а именно — возможности летать. Она, расправив крылья, могла отправиться куда угодно, будь то остров, материк или на худой конец любой предмет в море, где можно отдохнуть, набраться сил и продолжить своё путешествие.
23
Через три дня Евгения с дочерью покинули госпиталь. Нужно было решать, что делать дальше? Она мысленно похвалила мужа, потому что маленькую сумочку с документами, банковскими карточками и телефонами она держала в руках. Сдаваться, то есть уезжать домой Женя не собиралась и следуя зову своего сердца решила остаться в Новой Зеландии. Теперь она поселилась подальше от моря в скромной гостинице, где было по-домашнему уютно и тихо. Заряженный сотовый мужа Женя включила на полную громкость и положила на видное место, чтобы всегда был под рукой, а когда выходила на улицу непременно брала с собой. Она верила, что Аркадий жив, всеми фибрами души отрицая обратное, тем более что тела не было. С замиранием сердца Евгения ходила на опознание погибших и облегченно, почти радостно выдыхала, не обнаружив среди утопших своего мужа. Только на третий день, когда спасатели уже полностью разобрали завалы и обследовали весь район, она убедилась в правоте своей интуиции. Подтверждение не заставило себя ждать. Ранним утром, разорвав тишину, мелко подпрыгивая от вибрации, проснулся телефон мужа. Не прошло и двух секунд, а Женя уже кричала в трубку: — Да! Да! Говорите! Я слушаю!
— Аркадий Сергеевич? — прозвучал на другом конце неуверенный голос Ильи Нестерова: — Не пойму! Кто это? Евгения Михайловна?
— Илья! Да, это я — Женя всхлипнула: — У нас тут такое произошло! Мы……
— Я знаю: — перебил Илья и рассказал, Евгении, что Аркадий оказался в заложниках, а она в свою очередь о том, что предшествовало этому. Сердце Жени бешено колотилось, и она чуть ли, не прыгая от радости, отругала себя за то, что, погрузившись в своё несчастье, так никому и не позвонила. Илья уверил её, что контролирует ситуацию и денег, оставленных шефом в сейфе, хватит на выкуп. Разговор закончился на оптимистичной ноте и Евгения взяв на руки, едва проснувшуюся Сашку, закружила с ней по комнате: — Он жив! Жив! Я знала это, я чувствовала!
24
Первым, с тяжёлой головой и дикой жаждой, проснулся Максим. Он нашёл остатки воды, жадно выпил, с отвращение посмотрел на початую бутылку виски и вспомнил о пленных. Шпала зашёл за хижину. Один из горе-охранников увидев его что-то жалобно промямлил на своём языке, а второй, «заботливо» замотанный в гамак не подавал признаков жизни. Максим бросился за ножом, нашёл его за поясом спящего Кувалды, разрезал путы вокруг головы и приложил пальцы к шее несчастного. Пульс был, но слабый и прерывистый. Шпала сумел разбудить только Боба, чтобы отправить за водой, а сам освободил преступника от остатков сетки.
Я, естественно, проснулся в бунгало, так как ложился абсолютно трезвым, но мозг раскалывался непривычной болью и хотелось пить. Похмелье без эйфории, лучше не придумаешь! Снаружи доносилось недовольное брюзжание Раковского, которому было плохо и он, обливаясь потом, зажав рукой нос отхлебнул немного виски. Прибежал с водой Боб и принялся помогать Максиму, приводить в чувство охранника, а когда последний наконец ожил, во избежание побега, его снова связали. Ближе к вечеру, все более-менее пришли в себя и теперь можно было обсудить дальнейшие действия. Первым дело, конечно же, взяв на себя роль главнокомандующего, Виктор Эдуардович принялся за допрос. Он уже выдул больше полбутылки крепкого алкоголя и чувствовал себя превосходно, если не считать лёгкое помутнение разума.