27
В четыре часа утра Раковский сменил французскую чету на посту в рулевой рубке, Угостившись, пахучим кофе и ранним завтраком, который уже успела приготовить заботливая Жюли, очень довольный Валентин Эдуардович отключил большой фонарь, расположился в кресле, погладил холодную сталь автомата, включил маленький фонарик, помечтал о родных пенатах и по своему обыкновению уснул.
Он наслаждался сладким сном, как раз в ту минуту, когда из трубы, по аварийному скоб-трапу, хорошо освещаемые луной, один за другим выбралось пять человек. Они немного постояли, а затем гуськом, пригибаясь, проскочили правым бортом, спустились по не убранному трапу и быстро исчезли в береговой полосе. Моряки не стали нападать только лишь потому, что видели, как на мостике, подрагивая, слегка перемещается вверх и вниз, свет. Значит враг сейчас не спит, а имея в руках автомат, может оказать серьёзное сопротивление. Фонарик, который не выключил Валентин Эдуардович, двигался вместе с его сытым брюхом и тем самым этот крохотный огонек спас ему жизнь, и всем нам, соответственно, тоже.
Ничего, естественно, не подозревавшие, мы продолжали охранять машинное отделение и держать наблюдение в рулевой рубке, удивляясь выдержке людей из оставшегося экипажа.
Мадам Дюкре баловала нас различными блюдами из немалых запасов продуктов и что удивительно, камбузная плита осталась под напряжением, видимо не догадались и ее отключить вместе со светом. Подача воды так же не была перекрыта, следовательно, и гидрофор работал. В общем мы наслаждались комфортом с каждым днём теряя бдительность, мы расползлись по каютам, решив, что безумцы, закрытые в машинном отделении, будут голодать до предела человеческих возможностей. Особенно были довольны создавшимся комфортом неразлучные Боб и Кувалда. Порядком изголодавшись от подножного корма, они постоянно крутились возле камбуза и улыбаясь во весь рот, заглядывали к Жюли, поинтересоваться сегодняшним меню. Француженка смеялась и отгоняла от плиты прожорливых братцев, ещё сильнее возбуждая их неуёмный аппетит. Дежурство несли даже днём, во избежание коварного нападения, каждый раз откладывая настойчиво предлагаемую Раковским разведку по машинному отделению.
А, тем временем Апати Чан, со своей поредевшей командой, освободили двух своих товарищей, которые так и оставались запертыми в бунгало и теперь находились в раздумьях, касательно вариантов вызволения шхуны из рук чужестранцев.
Капитан был настолько зол, что каждый раз при обсуждении сложившегося положения, начинал неистовствовать, грозясь уничтожить всех, кто посягнул на его собственность. Потом он снова принимался отчитывать двух охранников, умудрившихся так опростоволоситься и дать захватить себя в плен. Комичность ситуации заключалась в том, что завладели судном, его же заложники, правда с помощью четверых, неизвестно откуда появившихся, мужчин. Теперь он уже точно знал количество, примерный возраст, вероятную национальность и предполагаемые возможности каждого из вероломно напавших и не мог даже себе представить, каким попутным ветром занесло на этот оторванный от мира кусок земли этих, скорей всего, русских мужчин. Выкуп в виде приличной суммы за этих людей, благополучно легли на счёт, но произошёл такой неприятный казус, со стороны, который вызовет злорадный, торжествующий смех обывателя, поэтому он сгорал от жажды мщения и скорейшего наказания.