В наличии они имели лишь три пистолета и всего одну запасную обойму, так что необходимо было придумать хитрый и необычный план. Ничего оригинального в головы моряков не приходило и этим вечером они уничтожали остатки виски, закусывая бананами.
Прошло три дня, но никаких попыток выбраться из машинного отделения не предпринималось. Мы долго спорили, разделившись на два лагеря. Валентин Эдуардович, поддерживаемый Кувалдой и Бобом, настаивал спуститься вниз, Максим же и я предлагали ещё подождать, дабы не рисковать жизнями и окончательно вымотать преступников голодом. Так и не придя к единому мнению, мы отужинали, оставили на часах Боба, и вышли на палубу, подышать воздухом.
Тихий вечер, плавно переходящий в ночь, дарил лёгкий, вкусно пахнущий морем ветерок и нежно-блёклую луну на темнеющем небе. Вдалеке, там, где море и небо сливались в единую полосу, виднелось меркнущее сияние уходящего солнца. Буро-красного цвета оно, цепляясь последними бликами за горизонт, словно с сожалением, расставалось с этой частью планеты до самого утра.
С рассветом все уже находились в кают-копании, за исключением дежурных, и вновь заговорили о том, что пришло время наведаться в машинное отделение. На этот раз и Шпала выразил сомнение по поводу дальнейшей блокады, а услышав это Валентин Эдуардович даже подпрыгнул от нетерпения и огромного желания поскорей покинуть остров. В глубине разума, понимая, что рано или поздно мы туда зайдём, я согласно кивнул в знак согласия, смотревшему на меня Максиму. Итак, не откладывая, мы принялись действовать. Сняли, нами же установленную на двери блокировку и открыли вход, который оказался не запертым. Я не буду долго описывать, как медленно мы двигались, страхуя друг друга, среди железного царства двигателей с насосами, генераторов и главного двигателя, каждую секунду ожидая выстрела или нападения из-за угла. Не меньше часа мы потратили на обследование отделения в два этажа, но никаких признаков людей не обнаружили. Немного осмелев, разбрелись по разным отсекам, продолжая искать и убедившись, что здесь никого нет, собрались в ЦПУ. Экипаж пропал, испарился! Только потом, когда мы нашли выход по скоб-трапу в выхлопной трубе, то в полной мере осознали опасность нашего прокола. Усилив охрану на мостике, до двух человек с оружием, начали готовиться к рейсу, торопливо пытаясь разобраться в судовых механизмах. Единственный кто более-менее соображал в процедуре пополнения топливом, запуске главного двигателя и назначение насосов, так это оказался Бенезет, который в далёкой юности пробовал стать моряком и даже недолгое время работал мотористом на пассажирском лайнере. Ему, буквально, хватило пару рейсов, чтобы признать неизлечимость морской болезни, от которой он жутко маялся и в итоге навсегда оставил эту затею.
Француз активно взялся за дело, но оказалось, что это не так-то просто. Я и Максим тоже принимали участие в процессе, попросив Раковского, который мешал и нетерпеливо лез во всё что видел, удалиться.
— Мне кажется, что место капитана в рулевой рубке — сказал Шпала и незаметно мне подмигнул. От такого заявления Валентин Эдуардович деловито напыжился, моментально войдя в роль, а затем отправился наверх, надменно бросив напоследок: — Доложите о результатах.
Капитан поднялся на мостик где его ждали преданные матросы Боб и Кувалда, и не имея представления, как управлять судном, отдал команду:
— Скоро будем отшвартовываться, будьте готовы.
Готовые уже к чему угодно парни, так и не разобравшись к чему всё же им готовиться, отправились на палубу осмотреться. Они прошли на бак, попинали швартовые концы и проследовали на корму, не подозревая, что из-за валуна, того, который некогда тоже служил им в качестве наблюдательного пункта, осторожно выглядывает человек.
Это был никто иной как сам Апати Чан. Весь его экипаж, все семь человек сейчас находились здесь. Каждый день и практически каждую ночь они приходили на берег, в надежде, застать врасплох захватчиков. Между морем и ближайшим укрытием было не меньше трёхсот метром, а это значит, что к судну можно подойти только по открытому берегу. Конечно, пробраться можно и морем, но для этого как минимум нужны акваланги и эта идея была отброшена, ещё в самый первый день. Оставалось вести пристальное наблюдение, чтобы не упустить подходящий момент, который никак не наступал. Рулевая рубка, ни на секунду не оставалась без часового. Днём и ночью дежурный с автоматом, либо сидел в высоком кресле, наблюдая за берегом, либо стоял на крыле мостика, а в последний день их стало двое. Когда они возвращались к бунгало, Апати Чан, сильно нервничая, выписывал круги, быстрым шагом, периодически замирая на месте и извергая грязные ругательства. Конечно же он оставлял у валуна, на берегу троих, вооружённых людей, хотя прекрасно понимал, что нападать они не будут, даже если на судне все уснут. В общем, чувствуя, что, скорей всего придётся расстаться с судном, капитан лихорадочно выкручивал себе мозги, пытаясь хоть что-то придумать.