— Оставайтесь, здесь, трусливые свиньи — закричал капитан, вырывая пистолет у дюжего матроса: — До конца своих дней вы будете гнить на этом острове и сожалеть о своей слабости, а я сам справлюсь. Обезумивший от слепой ярости он, продолжал кричать и громкие ругательства его летели в спины уходящих к бунгало некогда преданных ему людей. Сумерки уже ложились на землю, когда, крепко сжимая в руках два пистолета к морю уверенно шёл человек невысокого роста с отпечатком досадной злобы на отталкивающем лице. Он резко остановился, немного постоял, опустив голову и поменяв направление, двинулся к лесу.
Среди редких деревьев, близ каменистого берега, мелькнул тёмный силуэт.
— Там кто-то есть — спокойно сказал Костя, нарушая идиллию тишины.
— Вижу — отстраненно, словно речь шла о пролетевшей птичке, подтвердил я и снял пистолет с предохранителя. Боб тоже дёрнул затвор автомата, в магазине которого оставалось всего семь патронов и направил оружие в сторону валуна.
— "Я убью их всех" — думал Апати Чан воспалённым мозгом. Находясь на грани помешательства, он прошёл мимо глыбы, даже не думая прятаться как прежде, и выставив вперёд руки с пистолетами, направился к судну. Приближаясь, капитан смотрел на свою шхуну, и она, теперь ему не подвластная, казалась единственным вожделенным предметом, которая увезёт его навсегда с этого ненавистного острова, подальше от предавших его людей, туда, где у него есть приличные накопления, и он наконец обретёт покой. Он видел людей на крыле мостика и уже стрелял в этих негодяев, осмелившихся лишить его с таким трудом добытого благополучия, которое ждёт его в ближайшем будущем. Он кричал и крик его тонул в грохоте выстрелов, пока пистолеты не ответили на нажатие спускового крючка сухими щелчками пустого оружия.
Когда этот безумец, смело шагавший по берегу, навстречу смерти, принялся хаотично палить из двух пистолетов, мы с Костей заскочили в рулевую рубку и легли на палубу. Послышались удары пуль по металлу, визг рикошета, а некоторые, пробив толстое стекло бокового окна со свистом пролетели над нашими головами. Буквально через несколько секунд всё стихло. Боб на четвереньках подполз к двери крыла и посмотрел на берег. Затем он встал и вышел, я следовал за ним. Человек продолжал идти по берегу и направлять оружие на нас. Он продолжал страшно кричать, ускоряя шаг, почти бежал и явно был не в себе. Сейчас он уже находился довольно близко, в каких-нибудь двадцати метрах от судна. Я его узнал и не успел сказать даже слова, как Боб поднял автомат и выстрелил. Всего один раз, но эта единственная пуля, выпущенная из автомата, попала Апати Чану точно в лоб, словно это сделал матёрый снайпер.
— Все в ружьё, занять позиции! — кричал прибежавший Валентин Эдуардович. Услышав множество выстрелов, он спросонья подумал, что нас уже захватили, нащупал под подушкой пистолет и ринулся наверх, отбивать судно. Через пару минут все семь человек нашего дилетантского экипажа собрались на мостике.
— Отходить нужно немедленно, не дожидаясь рассвета — подытожил наше недолгое совещание Раковский и в этом он был прав. Мы не знали сколько у бандитов оружие и где сейчас они находятся. Может притаились за валуном и ждут своего часа? Только не понятен был самоубийственный поступок их капитана. Времени рассуждать, выдвигая предположения у нас не было и поэтому мы приступили к активным действиям. Новоиспечённый капитан, как и полагается, занял своё место у штурвала, Шпала вышел на крыло с автоматом, парни, забрав пистолеты и топоры приготовились рубить концы на баке и корме, а мы с Бенезетом отправились вниз запускать машину. Мадам Дюкре отказалась сидеть в кают-компании и осталась на мостике, наверное, в виде вперёдсмотрящего матроса или лоцмана, который, в связи с потерей памяти, ничего не знает и вообще впервые слышит об этой профессии. Запустился главный двигатель, мы заглушили стояночный дизель-генератор перейдя на один из основных генераторов и доложили на мостик о полной готовности. Швартовые концы были отрублены на палубе, так как спускаться на берег было опасно, и шхуна, слегка дёрнувшись отчалила от импровизированного причала.
Я вышел на палубу, осмотреться, направился на бак, помахал рукой капитану, затем проследовал на корму и задержался, направив взгляд на берег. Поддёрнутый рассветом остров, казался уже не таким опасным, каким был в последнее время.
В лёгком тумане, постепенно заволакивающим береговую полосу отчетливо виднелось тело. Раскинув руки с пистолетами, уткнувшись лицом в песок, там лежал Апати Чан, забывшись вечным сном и отдав свою грешную душу дьяволу. Берег отдалялся, под кормой бурлила вода, разгоняемая винтом, а я продолжал стоять, положив руки на борт и был твёрдо уверен, что все злоключения остались позади.