Поменяв Раковского, у штурвала стоял Шпала. Невозмутимый, с каменным лицом, он, преодолевая муторное состояние, исправно держал судно. К вечеру Максим заметил, что волны стали более мягкие, пологие, без крутых загибов и на посветлевшем небе пробивается уходящее солнце. Затянувшаяся буря заканчивалась, ветер терял свою силу и только море, возбуждённое ураганом, ещё долго приходило с состояние покоя.
Я несколько раз поднимался наверх с удовлетворением подмечая, что волны с каждым разом становятся меньше и с рассветом, когда меня сморило возле одного из насосов, на мешках с ветошью, море практически утихло. Мертвецкий сон мой, прервал месье Дюкре. Порозовевший и вполне здоровый, француз, потрепал меня за плечо и складывая ладони у головы отправил спать, всем своим видом выражая благодарность за самоотверженность. В кают-компании было весело. Словно не было шторма, ужасных волн, ежесекундного дыхания смерти, сопровождаемое неприятным состоянием души и тела. Боб с Кувалдой ожидая праздника пустых желудков, как ни в чём не, бывало, крутились возле Жюли, которая тоже в очень хорошем настроении со смехом отгоняла, впрочем, как всегда, прожорливых братцев от кастрюль. Появился капитан и отдал распоряжения матросам, что после обеда необходимо сделать наружный осмотр палубы, а затем вставать за штурвал. Он называл их бездельниками и неблагодарными чурбанами, потому что во время непогоды, они, "расслаблялись в своё удовольствие", в то время как настоящие мореходы спасали их жалкие душонки. Ребята оправдывались, дружно разводили руками, с нетерпение поглядывая в сторону камбуза. Я не стал ввязываться в разговор, дождался обеда, без аппетита поел и удалился в каюту, где и проспал до следующего утра.
Мы продолжали свой неведомый путь, надеясь в скором времени причалить на большую землю и поставить точку в этом вынужденном путешествии. В течении светового дня прошли мимо гряды небольших островов и встретили многочисленное стадо гигантских китов. Они двигались в нашем направлении всего метрах в пятидесяти от шхуны. По всей видимости это были синие киты и мы, собравшись на крыле мостика с воодушевлением наблюдали за этим грандиозным шествием огромных животных. Опять хорошее настроения экипажа, преисполненное надеждами благополучного исхода, которое сопровождалось шутливыми воспоминаниями о тяжёлых и неприятных ситуациях. Все это было испорчено, тем, что во время вечернего, затянувшего чаепития остановился главный двигатель. Наступила тишина, которую нарушил Валентин Эдуардович: — А представьте, если бы это, случилось сутки назад, во время шторма!
— А ничего бы и не было — подхватил я: — Вообще ничего! Судно спокойно лежит на дне морском, а наши тела поедают крабы и рыбки. — я рассмеялся наблюдая, как округлились глаза Жюли и вытянулось лицо Кувалды.
Бенезет, находящийся в данный момент на вахте, уже запустил аварийный дизель, через пару минут появилось электричество. Как бы нам не хотелось продолжить наслаждаться приятной негой, полной предвкушений сладких снов на узкой шконке, но всё же пришлось вставать и идти по своим местам, капитан Раковский — на мостик, ну а я, безусловно, в машинное отделение. Часа через два мы с французом, несколько раз наполнив и опустошив баллоны со сжатым воздухом, пытались безуспешно запустить машину. В итоге решили отложить до утра, уверенные в том, что на свежую голову сумеем разобраться в проблеме и судно осталось дрейфовать в свободном плавание. Следующий день не принёс никаких новых идей в решении проблемы, а вечером мы с Бенезетом стояли возле главного двигателя и вытирая пот с грязных лиц промасленной ветошью, тихо ругались на разных языках. Оставалось только танцевать вокруг неисправного механизма, как говорится "с бубном".
В течении дня все члены команды, уже по несколько раз спустились к нам, интересуясь ремонтным процессом и даже, прячась за спиной Валентина Эдуардовича, спустилась Жюли с какими-то булочками и чаем, на что незамедлительно была отправлена мужем обратно. Капитан сообщил нам, что, судя по его наблюдениям судно движется, видимо, по течению, потому что мы опять приблизились к гряде островов, которые уже проходили и значит мы успешно идём в обратном направлении. Чуть позднее, когда уже почти стемнело, стало понятно, что пройти мимо гряды не получиться. Нас неуклонно сносило к островам и если в ближайшее время не дать ход, то шхуна непременно уткнётся в один из островков, сядет на песчаную мель или, что ещё хуже, наткнётся на подводные скалы.