В самом центре Тихого океана на 2500 километров ниже экватора, там, где на тысячи миль раскинулись острова Кука, находится живописный, местами скалистый, необитаемый клочок земли, тишину которого в данный момент нарушал перестук топориков. Изредка сухие удары звучали в унисон или расходясь буквально на мгновение, неповторимым эхом отражались от ближней скалы, стекая затем в прозрачное море. Это кораблестроители Боб и Кувалда с неизменным своим руководителем с утра до вечера трудились над изготовлением лодки. Нужно было вырубить внутренность ствола, а если учесть ограниченное количество инструмента и плотность древесины, то дело продвигалось крайне медленно. Валентин Эдуардович нервничал, ругался, периодически выхватывал топорик из рук одного из парней и остервенело врубался в неподатливое дерево. Силы заканчивались очень быстро. Успокоившись, он возвращал орудие труда, садился на необъятный пенёк и бодрящим голосом говорил - Ну ничего, парни, ничего, мы им ещё покажем! Что и кому хотел показать Раковский оставалось неизвестным и Сергей с Костей, переведя дух продолжали вгрызаться в дерево. Максим взял на себя роль добытчика провианта, кем в прочем всегда и являлся. Обед, по настоянию Валентина Эдуардовича, Шпала приносил на место работы и поскольку сезон дождей сходил на нет, то процесс продолжался без длительных перекуров. Лодка получалась слишком длинной по отношению к ширине, так что пришлось ещё раз рубить ствол. В самый разгар, когда уже что -то стало вырисовываться Кувалда сорвал спину и три дня пролежал пластом, на четвереньках добравшись до бунгало. Раковский переживая за "проект" менял занятие, по нескольку раз в день, из поваров в плотники, переставляя Шпалу с одного места на другое. Он отчаянно матерился и постоянно заглядывал в бунгало, справиться о здоровье у "дорогого бездельника". — Это не лодка! Корыто! Откуда только руки растут? - Валентин Эдуардович "любовался шедевром" изредка пиная несуразную поделку. Никакого киля, кормы и тем более должной обтекаемости у лодки не было. Она лишь слегка сужалась по стволу и очень сильно смахивала на бесформенный башмак великана из далекого средневековья. Зато были пуленепробиваемые борта (так назвал их Максим из-за серьёзной толщины), а также два "комфортных", чересчур широких и монолитных сидения. Эти несимметричные, без какой-либо логики, с позволения сказать банки, получились так, потому что в этих местах проходило сразу несколько огромных сучков и пытаться вырубить древесину не представлялось возможным. - А что можно сделать этими топориками? - оправдывался Сергей, склоняясь к земле. Он уже поправился и теперь, по совету Шпалы, выполнял наклоны вперёд. Кувалда настолько увлёкся упражнением, что со стороны казалась будто плечистый детина кланяется не только всем окружающим его людям, но и деревьям, морю, солнцу и даже луне, когда по нужде встаёт среди ночи. - Она утонет из-за своего же веса, плюс мы усядемся - Шпала, по своему обыкновению сидел в стороне и говорил как-бы в сторону, отрешённо: - Придётся существенно уменьшить толщину и просушить, хорошо, на солнце. - И что стоим? - встрепенулся босс: - Доводим посудину до ума, а солнце уже не за горами - Раковский выхватил топор у Боба и принялся активно рубить внутреннюю сторону борта. Работа закипела вновь. Топорики продолжали подтачиваться, ребята потеть, а Валентин Эдуардович рождать на свет новые "изысканные" ругательства. Через несколько дней солнце вступив в свои права с новыми силами принялось яростно жечь землю, поднимая температуру и влажность. К этому времени посудина приняла обновлённый вид. Борта и скамейки-банки уменьшились, на сколько это было возможно и теперь лодка, установленная на катки, принимала солнечные ванны. Чтобы она просохла, двигать к морю, решили постепенно, ежедневно перекатывая по брёвнам на небольшие расстояния, но неизбежно приближая торжественный спуск на воду. Легко решить, воплотить намного сложнее, так как на пути большой и неказистой шлюпки встречались серьёзные препятствия. Имея приличные размеры и вес, она застревала даже на ровных местах, не говоря уже о пригорках ямах, деревьях, которые приходилось обходить. Сколько было приложено нечеловеческих усилий и вылито на "долбанный башмак" грязных слов, известно только нашим героям, но всё же через три недели лодка выкатилась на берег. Счастливый Валентин Эдуардович даже прослезился. По новой привычке, перенятой, наверное, у Хоттабыча, он подержался за бороду, внимательно посмотрел на непроницаемого Максима и одинаковые лица парней, а затем торжественно произнёс: - Итак! Настало время перемен. Будем готовиться к большому походу. На свободу, друзья, вперёд! - Раковский поднял руку по направлению морю, а бородёнку- к небу и застыл, напоминая памятник Ленину. Потом посмотрел на свои босые, покрытые засохшей грязью ноги и задумчиво произнёс: - Как всё-таки быстро человек может превратиться в грязного дикаря и только здесь и сейчас я понял, что для счастья нужно совсем не много, понимаете? - бизнесмен взялся за бороду. Боб с Кувалдой, внимательно слушавшие философские изречения, одновременно потёрли подбородки, которые в отличие от шефа, они скоблили ножом, резались, но усердно брились. Максим криво усмехнулся и подвёл итог: — Значит рискнём. Началась подготовка к опасному путешествию. Парус решили не ставить, а сделать четыре весла. Лопасти с трудом вырезали из корпуса машин и с не меньшими усилиями приладили их к толстым, хорошо выскобленным древкам. Получилось, что-то вроде огромных, крепких ложек, в комплект к башмаку великана. Сделали надёжные уключины, закрепив весла к углублениям отрезанными кусками от автомобильного троса-ленты. Благо в салоне машины, который они давно разобрали, имелось множество шурупов, как и набор инструментов запасливого Максима. Проблему с тарой для запаса воды решил Шпала. Он открутил пустой бак и на несколько дней погрузил в море, прежде надёжно закрепив. Таким образом тара на сто литров, промытая песком и солёной водой, была готова к питьевой воде. Заготовили обжаренные плоды хлебного дерева, а Валентин Эдуардович натаскал столько мелочей, которые, по его мнению, обязательно пригодятся, что в лодке не осталось места. Максим всё выгрузил, под громкие вдохи шефа, перебрал и оставил самую малую действительно необходимых вещей. Оставалось только надеется на благосклонность погоды и конечно-же фортуны.
В самом центре Тихого океана на 2500 километров ниже экватора, там, где на тысячи миль раскинулись острова Кука, находится живописный, местами скалистый, необитаемый клочок земли, тишину которого в данный момент нарушал перестук топориков. Изредка сухие удары звучали в унисон или расходясь буквально на мгновение, неповторимым эхом отражались от ближней скалы, стекая затем в прозрачное море. Это кораблестроители Боб и Кувалда с неизменным своим руководителем с утра до вечера трудились над изготовлением лодки. Нужно было вырубить внутренность ствола, а если учесть ограниченное количество инструмента и плотность древесины, то дело продвигалось крайне медленно. Валентин Эдуардович нервничал, ругался, периодически выхватывал топорик из рук одного из парней и остервенело врубался в неподатливое дерево. Силы заканчивались очень быстро. Успокоившись, он возвращал орудие труда, садился на необъятный пенёк и бодрящим голосом говорил - Ну ничего, парни, ничего, мы им ещё покажем! Что и кому хотел показать Раковский оставалось неизвестным и Сергей с Костей, переведя дух продолжали вгрызаться в дерево. Максим взял на себя роль добытчика провианта, кем в прочем всегда и являлся. Обед, по настоянию Валентина Эдуардовича, Шпала приносил на место работы и поскольку сезон дождей сходил на нет, то процесс продолжался без длительных перекуров. Лодка получалась слишком длинной по отношению к ширине, так что пришлось ещё раз рубить ствол. В самый разгар, когда уже что -то стало вырисовываться Кувалда сорвал спину и три дня пролежал пластом, на четвереньках добравшись до бунгало. Раковский переживая за "проект" менял занятие, по нескольку раз в день, из поваров в плотники, переставляя Шпалу с одного места на другое. Он отчаянно матерился и постоянно заглядывал в бунгало, справиться о здоровье у "дорогого бездельника". — Это не лодка! Корыто! Откуда только руки растут? - Валентин Эдуардович "любовался шедевром" изредка пиная несуразную поделку. Никакого киля, кормы и тем более должной обтекаемости у лодки не было. Она лишь слегка сужалась по стволу и очень сильно смахивала на бесформенный башмак великана из далекого средневековья. Зато были пуленепробиваемые борта (так назвал их Максим из-за серьёзной толщины), а также два "комфортных", чересчур широких и монолитных сидения. Эти несимметричные, без какой-либо логики, с позволения сказать банки, получились так, потому что в этих местах проходило сразу несколько огромных сучков и пытаться вырубить древесину не представлялось возможным. - А что можно сделать этими топориками? - оправдывался Сергей, склоняясь к земле. Он уже поправился и теперь, по совету Шпалы, выполнял наклоны вперёд. Кувалда настолько увлёкся упражнением, что со стороны казалась будто плечистый детина кланяется не только всем окружающим его людям, но и деревьям, морю, солнцу и даже луне, когда по нужде встаёт среди ночи. - Она утонет из-за своего же веса, плюс мы усядемся - Шпала, по своему обыкновению сидел в стороне и говорил как-бы в сторону, отрешённо: - Придётся существенно уменьшить толщину и просушить, хорошо, на солнце. - И что стоим? - встрепенулся босс: - Доводим посудину до ума, а солнце уже не за горами - Раковский выхватил топор у Боба и принялся активно рубить внутреннюю сторону борта. Работа закипела вновь. Топорики продолжали подтачиваться, ребята потеть, а Валентин Эдуардович рождать на свет новые "изысканные" ругательства. Через несколько дней солнце вступив в свои права с новыми силами принялось яростно жечь землю, поднимая температуру и влажность. К этому времени посудина приняла обновлённый вид. Борта и скамейки-банки уменьшились, на сколько это было возможно и теперь лодка, установленная на катки, принимала солнечные ванны. Чтобы она просохла, двигать к морю, решили постепенно, ежедневно перекатывая по брёвнам на небольшие расстояния, но неизбежно приближая торжественный спуск на воду. Легко решить, воплотить намного сложнее, так как на пути большой и неказистой шлюпки встречались серьёзные препятствия. Имея приличные размеры и вес, она застревала даже на ровных местах, не говоря уже о пригорках ямах, деревьях, которые приходилось обходить. Сколько было приложено нечеловеческих усилий и вылито на "долбанный башмак" грязных слов, известно только нашим героям, но всё же через три недели лодка выкатилась на берег. Счастливый Валентин Эдуардович даже прослезился. По новой привычке, перенятой, наверное, у Хоттабыча, он подержался за бороду, внимательно посмотрел на непроницаемого Максима и одинаковые лица парней, а затем торжественно произнёс: - Итак! Настало время перемен. Будем готовиться к большому походу. На свободу, друзья, вперёд! - Раковский поднял руку по направлению морю, а бородёнку- к небу и застыл, напоминая памятник Ленину. Потом посмотрел на свои босые, покрытые засохшей грязью ноги и задумчиво произнёс: - Как всё-таки быстро человек может превратиться в грязного дикаря и только здесь и сейчас я понял, что для счастья нужно совсем не много, понимаете? - бизнесмен взялся за бороду. Боб с Кувалдой, внимательно слушавшие философские изречения, одновременно потёрли подбородки, которые в отличие от шефа, они скоблили ножом, резались, но усердно брились. Максим криво усмехнулся и подвёл итог: — Значит рискнём. Началась подготовка к опасному путешествию. Парус решили не ставить, а сделать четыре весла. Лопасти с трудом вырезали из корпуса машин и с не меньшими усилиями приладили их к толстым, хорошо выскобленным древкам. Получилось, что-то вроде огромных, крепких ложек, в комплект к башмаку великана. Сделали надёжные уключины, закрепив весла к углублениям отрезанными кусками от автомобильного троса-ленты. Благо в салоне машины, который они давно разобрали, имелось множество шурупов, как и набор инструментов запасливого Максима. Проблему с тарой для запаса воды решил Шпала. Он открутил пустой бак и на несколько дней погрузил в море, прежде надёжно закрепив. Таким образом тара на сто литров, промытая песком и солёной водой, была готова к питьевой воде. Заготовили обжаренные плоды хлебного дерева, а Валентин Эдуардович натаскал столько мелочей, которые, по его мнению, обязательно пригодятся, что в лодке не осталось места. Максим всё выгрузил, под громкие вдохи шефа, перебрал и оставил самую малую действительно необходимых вещей. Оставалось только надеется на благосклонность погоды и конечно-же фортуны.