Офис мой, благодаря Илье и Вероники, продолжал жить. Я периодически звонил на родину, чтобы быть в курсе дел своей конторы, которую я бессовестно повесил на молодёжь. Хотя при чем тут совесть? Они могли вообще ничего не делать, так как зарплата и все оплаты проходили своевременно с моего отдельного счета. Только репутация могла в конечном итоге пострадать, но Илья усердно работал, набирая опыт и статус опытного адвоката.
Если честно, то я хотел бросить свою затею отыскать неизвестный остров, но какая-то внутренняя сила требовала продолжить поиски. Я поменял свои планы и сначала задумал попасть на Соломоновы острова, а уже оттуда в Папуа-Новую Гвинею. Так и решили, тем более Евгения изъявила непоколебимое желание отправиться со мной. Но пока мы не торопились, в полной мере наслаждаясь чудесным климатом, тёплым морем и красотами Новой Зеландии. Частный сектор, где мы жили находился в пригороде, довольно далеко от каменных джунглей города и здесь царили тишина и плавная размеренность. Вечерами сидели на лужайке возле домика, пили чай и любовались красочными закатами. Вот и сегодня мы, уложив Сашку, сидели до темноты, проводили солнце и смотрели на звёздное небо. Тишина стояла такая, что звук крыльев пролетающей мимо стрекозы казалось разрывал окружающий вакуум рокотом целого вертолёта. Первый, слабый земной толчок прошёл волной. Евгения вопросительно посмотрела на меня, а когда последовала следующая встряска она вскочила и бросилось в дом. - Землетрясение! Сашка! - слышалось изнутри. Я поспешил за ней. - Выходи на улицу - я направил жену с дочерью к выходу, а сам прошёл в спальню. Быстро схватил сумочку с документами, рюкзак для дочери и почувствовал ещё, следующих друг за другом два более сильных толчка. Дом заскрипел, упал шкаф, посыпалась немногочисленная посуда и я недолго думая выскочил в открытое окно, схватив по пути со стола, сотовые телефоны. Подземные удары продолжались и, по-моему, стали сильней. Повсюду слышались крики и испуганные возгласы, люди выбегали из домов, сонные, раздетые, с детьми и домашними животными. Многие, наблюдая как покосились некоторые домики, боязливо отходили на берег моря. Ещё один затяжной толчок, в разы слабее предыдущих и всё стихло. Люди продолжали стоять негромко переговариваясь, только домашние собаки, которых было не меньше десятка, находились в очень возбуждённом состоянии. Они отчаянно лаяли, прыгали на своих хозяев, рассказывая на своём языке о грядущей опасности. Издавая громкие стоны, над прибрежной полосой кружили сотни чаек, закрывая собой мириады звёзд. Через несколько минут раздался женский пронзительный крик. Я обернулся в сторону моря и только сейчас заметил, как сильно оно отошло, а приглядевшись в освещённую яркой луной морскую даль, увидел, что на берег надвигается волна. Она была ещё довольно далеко, но уже подняла на высоту суда, стоящие на дальнем рейде. Цунами приближалось, еще немного и волна накроет своей массой прибрежную гавань, за ней весь берег, чтобы, потом возвращаясь в море унести добычу в свою необузданную стихию. Не теряя драгоценного времени, я забрал у жены дочь, схватил её за руку, и мы без оглядки пустились прочь от берега. Люди бежали, падали на землю, поднимались, кричали, подгоняя детей и помогая пожилым. Дорога, там, где заканчивались домики, упиралась в небольшой холм. Метров десять в высоту, не больше, но и этого должно было хватить, надо только успеть. Время шло на секунды. Я обернулся. Волна, вырастая поднималась на берег. Она красиво закручивалась и всей своей колоссальной мощностью, выталкивала на берег всё что попадалось на её пути. В надежде успеть к подножию, нам пришлось поднажать, вытягивая из себя максимальную силу. Жена споткнулась, упала и уже после того, как я её поднял, увидел, что море не больше чем в пятидесяти метрах от нас. Вода была чёрная, с пеной и несла на себе различные обломки, части домов, лодок и белую машину. Не знаю откуда у меня взялось столько прыти, но за мгновение я оказался на покатой крыше ближайшего домика и не отпуская Женькиной руки затянул её за собой. Уличные фонари погасли и только сиреневый свет луны, освещал картину природного катаклизма. Я с сожалением посмотрел на дочь, которая сидела в рюкзаке- кенгуру у меня на груди, и прикрыл рукой её синие глаза.