ткнувшись о ногу Боба был им же и пойман в полёте на землю. Раковский чертыхнулся, вытер со лба пот и изрёк: - Ну что, ребятки? Все готовы? На скорую руку посовещавшись, мы в прямом смысле расползлись по местам, ждать швартовки шхуны. Я находился дальше всех, за скалой. Пришлось стоять по пояс в воде, чтобы, периодически выглядывая, подсматривать за судном. Светало. Теперь из-за сгустившийся туманной дымки стало хуже видно судовые фонари, которые, через несколько минут, ещё и погасли. Я вышел на берег, спустил на пояс комбинезон, который дали мне рыбаки, когда абсолютно голого вытащили из воды, связал между собой чужие, старые кроссовки и повесил на шею. Прошло не меньше двух часов, прежде чем шхуна, наконец, стала приближаться к причалу. Нырять в воду я не стал, а просто двинулся в море, прихватив с собой камень для веса и непосвящённый зритель, увидев это, точно подумал бы, что мужчина собирается утопиться. Останавливаясь и привыкая к давлению воды, я медленно продвигался по каменистому дну, не чувствуя потребности в кислороде. Пару раз поскользнулся и присел на пятую точку не отпуская булыжника, а когда уже видел корму судна моя нога провалилась в расселину между камней. Пришлось выбросить балласт и вытаскивать ногу двумя руками. Как только конечность была освобождена, меня стало выталкивать и поскольку глубина была не более пяти метров, то на поверхности я оказался секунды через три. Быстро выдохнув воздух снова нырнул и проплыл до якорного каната. От перепада давления немного закружилась голова, сдавило виски, я, схватившись за цепь, как можно медленнее поднялся к поверхности. Попасть на палубу, можно было только по этой самой цепи и оттолкнувшись от клюза, перевалиться за борт. Собравшись с духом и силами, перебирая руками звенья каната я упорно лез вверх, надеясь, что там никто меня не встретит. Вот я ухватился за край обечайки клюза, ещё немного подтянулся и зацепился руками за борт. Босые ноги мои пытались удержаться на звене цепи, а колени соскальзывали с отверстия клюза. В таком, очень неудобном положении, мне нужно было аккуратно выглянуть и при этом остаться не замеченным. Теперь я понял, что всю неделю, обсуждая нюансы нападения мы не учли многих мелочей. Я не знал, что делать дальше, потому что, повернув голову параллельно борту я как хамелеон посмотрел на палубу и увидел двух человек, находившихся рядом, на баке. Они перематывали швартовые концы на кнехтах и негромко переговаривались. Так находясь в крайне неудобном положении мне пришлось выжидать. Ноги и руки затекли и начинали неметь, но боясь быть обнаруженным, я даже не шевелился, изредка выглядывая из-за борта. Когда матросы закончили возиться с верёвочным хозяйством, мне казалось, что ни ног, ни рук у меня нет, а позвоночник вот-вот разломится. Они ещё постояли, покурили и двинулись в сторону надстройки, а я, не дожидаясь их полного исчезновения, с трудом перевалился за борт и на четвереньках, не чувствуя ватного тела, переместился за брашпиль. Припал спиной к барабану устройства и превозмогая боль в оцепеневших конечностях, вызванную тысячами вонзившихся игл, я высматривал поблизости чем вооружиться. Вокруг, на омытой морем, палубе ничего не было, как и не видно было пожарного щита с багром или топором. Единственное что у меня было из оружия — это мокрые, видавшие виды кроссовки, которые так и висели на плечах. Удача это была или наоборот, не знаю, но выглянув, я увидел, что автомат вместе с коренастым боцманом, сам шёл ко мне в руки. Сердце бешено колотилось. Я понимал одно, неправильное действие - и провал всей операции гарантирован. Боцман остановился, не дойдя до брашпиля, открыл люк подшкиперской и спустился в низ. Подобно змее я выполз из укрытия, добрался до отверстия и рискованно заглянул. Где-то там, в глубине мерцал фонарик. По расположению лестницы я понял, как он будет подниматься и перевалившись на другую сторону, приготовился к встрече с затылком боцмана. Как же мне повезло, что на палубу, так никто и не вышел. Нервное ожидание и кроссовки, связанные шнурки которых я и накинул на толстую шею крепыша. Видимо от перевозбуждения или от страха подвести ожидавших моего появления, но верёвку я затянул с такой силой, что кожа на лице жертвы быстро посинела и он, не успевший понять, что это за напасть, только хрипел, не отпуская рук от лестницы. Ещё несколько секунд и тело его обмякло, повалилось, затягивая меня вниз своим приличным весом. Я отпустил кроссовки, и боцман полетел вниз, шумно упав на деревянный настил. Замерев на несколько секунд, я прислушался, потом нырнул вниз, перевернул тело снял автомат, проверил обойму и уже более уверенно поднялся наверх. Убил я его или нет, совершенно неинтересно, мне было его не жаль. Я поднял тяжёлую крышку люка, аккуратно опустил на место и накинув барашки, задраил вход. На палубе по-прежнему было пусто. -"Очень странно!" - прикидывал я: - "Почему они не идут за своими товарищами, ведь после подданных ими сигналов прошло немало времени!" Я медленно ступал по влажным доскам, выставив вперёд автомат, готовый без сожаления выстрелить в любого, кто появиться из настройки. -"Какой я оказывается кровожадный" - беспечно подумал я, горя желанием истребить всех этих людей. Дальше всё происходило довольно спонтанно. Надо полагать, что бегущих к судну людей экипаж увидел в иллюминаторы кают-компании. Они отдыхали после ночного рейса. Кто-то завтракал, кто-то прилёг отдохнуть в своей каюте, а может кок с камбуза заметил, на важно, но через несколько секунд по трапу надстройки застучали каблуки. До этого я вовремя сообразил заблокировать механизм закрывания водонепроницаемой двери, вставив в ручку что-то вроде фомки, которую прихватил по дороге из открытого ящика с песком. Сначала, не поддаваясь, шевелились заблокированные ручки, потом несколько ударов и всё стихло. Опять стук ботинок и удары возобновились, только стучали уже чем-то железным и увесистым. Я смотрел как через борт перелез Боб, следом за ним Кувалда и вместе они затащили Валентина Эдуардовича. Через несколько мгновений все стояли рядом со мной у двери в надстройку. - Наверх, быстро- крикнул Максим, и мы вдвоём взбежали по трапам к рулевой рубке. Едва успели, потому что, в больших окнах мелькнул человек и исчез. Заскочив на мостик, где было два выхода на палубу, мы ринулись к двери, которая вела вниз, в помещения надстройки. Она была закрыта изнутри на ключ. Ломать дверь мы не стали, наоборот, осмотрев ультрасовременное оборудование рубки и не найдя чем подпереть вход, просто сломали замок и ручку. - В иллюминатор могут вылезти - Шпала побежал обратно к борту. Раздался выстрел. Это Макс дал понять, что мы вооружены, настроены очень серьёзно и вылезть из иллюминатора, смерти подобно. На другой стороне Костя проделал тот же трюк, чиркнув, для острастки, пулей по борту. - Ну всё - произнёс стоящий внизу Раковский: - Как теперь их оттуда выковыривать? Долго могут просидеть, сволочи! - А давайте подожжем - блеснул идеей Кувалда и не к месту закатился смехом. - Дурак - откликнулся Валентин Эдуардович: - А уходить отсюда ты на чём собираешься? - Переговоры! - крикнул Боб, который, как и Максим наблюдал за иллюминаторами по борту: - Мы сохраняем им жизнь, они сдают стволы и валят на все четыре стороны! - Или они, нам, сохранят! - прокричал я стоя на крыле мостика: - Их шестеро и тоже, между прочим, с оружием. Ещё неизвестно, может и автоматик припрятан. Теперь оказавшись разбросанными по всей шхуне, мы понимали, что "единым кулаком", как наивно планировали изначально, ударить не получится и придётся стеречь все возможные выходы. Плюсом являлось, то, что судно было небольшим, мы хорошо слышали и видели друг друга, а минусом - неведение, где сейчас находится враг и откуда он вылезет, а также полное отсутствие какого-либо плана касательно наших дальнейших действий. - Ну, что? Я предлагаю выходить на связь с капитаном - мыслил Валентин Эдуардович, который вместе с Кувалдой находились у входа в настройку. Они нашли на корме пожарный щит и вооружившись красной киркой с длинной ручкой и внушительным багром напоминали суровых, но каких-то оборванных стражей. Внутри было тихо, никто не стучал, не выглядывал в иллюминаторы и казалось, что там и вовсе никого нет. Через некоторое время, порядком подустав от напряжения и бездействия, мы наконец пришли к единому мнению. Было решено отправиться за французами, чтобы в любую минуту, никого не дожидаясь, мы могли отшвартоваться. Затем ломать дверь на мостике и пытаться договориться, а если нет, то...... Кувалда убежал в бунгало, получив наставление принести, что-нибудь поесть, а воду, пару упаковок, я нашёл на мостике в крохотной штурманской рубке, где стояло кресло и прикрученный к переборке стол с картами. Не прошло и получаса, как вернулся Сергей вместе с четой Дюкре. Жюли и Бенезету помогли перелезть через борт и отвели в самое безопасное место, коим являлась штурманская рубка, хотя мсье Дюкре горел желанием принять участие в операции и даже прихватил с собой, острую, пожарную лопату. Он держал её на плече и имел такой забавно-воинственный вид, что я непроизвольно рассмеялся. Пришлось выделить ему ответственный пост наблюдающего на крыле рулевой рубки. Мадам Дюкре, не желая разлучаться с мужем даже в столь опасной ситуации, находилась рядом с ним, держа в хрупкой руке последнее, что было из пожарного инвентар