или нет, совершенно неинтересно, мне было его не жаль. Я поднял тяжёлую крышку люка, аккуратно опустил на место и накинув барашки, задраил вход. На палубе по-прежнему было пусто. -"Очень странно!" - прикидывал я: - "Почему они не идут за своими товарищами, ведь после подданных ими сигналов прошло немало времени!" Я медленно ступал по влажным доскам, выставив вперёд автомат, готовый без сожаления выстрелить в любого, кто появиться из настройки. -"Какой я оказывается кровожадный" - беспечно подумал я, горя желанием истребить всех этих людей. Дальше всё происходило довольно спонтанно. Надо полагать, что бегущих к судну людей экипаж увидел в иллюминаторы кают-компании. Они отдыхали после ночного рейса. Кто-то завтракал, кто-то прилёг отдохнуть в своей каюте, а может кок с камбуза заметил, на важно, но через несколько секунд по трапу надстройки застучали каблуки. До этого я вовремя сообразил заблокировать механизм закрывания водонепроницаемой двери, вставив в ручку что-то вроде фомки, которую прихватил по дороге из открытого ящика с песком. Сначала, не поддаваясь, шевелились заблокированные ручки, потом несколько ударов и всё стихло. Опять стук ботинок и удары возобновились, только стучали уже чем-то железным и увесистым. Я смотрел как через борт перелез Боб, следом за ним Кувалда и вместе они затащили Валентина Эдуардовича. Через несколько мгновений все стояли рядом со мной у двери в надстройку. - Наверх, быстро- крикнул Максим, и мы вдвоём взбежали по трапам к рулевой рубке. Едва успели, потому что, в больших окнах мелькнул человек и исчез. Заскочив на мостик, где было два выхода на палубу, мы ринулись к двери, которая вела вниз, в помещения надстройки. Она была закрыта изнутри на ключ. Ломать дверь мы не стали, наоборот, осмотрев ультрасовременное оборудование рубки и не найдя чем подпереть вход, просто сломали замок и ручку. - В иллюминатор могут вылезти - Шпала побежал обратно к борту. Раздался выстрел. Это Макс дал понять, что мы вооружены, настроены очень серьёзно и вылезть из иллюминатора, смерти подобно. На другой стороне Костя проделал тот же трюк, чиркнув, для острастки, пулей по борту. - Ну всё - произнёс стоящий внизу Раковский: - Как теперь их оттуда выковыривать? Долго могут просидеть, сволочи! - А давайте подожжем - блеснул идеей Кувалда и не к месту закатился смехом. - Дурак - откликнулся Валентин Эдуардович: - А уходить отсюда ты на чём собираешься? - Переговоры! - крикнул Боб, который, как и Максим наблюдал за иллюминаторами по борту: - Мы сохраняем им жизнь, они сдают стволы и валят на все четыре стороны! - Или они, нам, сохранят! - прокричал я стоя на крыле мостика: - Их шестеро и тоже, между прочим, с оружием. Ещё неизвестно, может и автоматик припрятан. Теперь оказавшись разбросанными по всей шхуне, мы понимали, что "единым кулаком", как наивно планировали изначально, ударить не получится и придётся стеречь все возможные выходы. Плюсом являлось, то, что судно было небольшим, мы хорошо слышали и видели друг друга, а минусом - неведение, где сейчас находится враг и откуда он вылезет, а также полное отсутствие какого-либо плана касательно наших дальнейших действий. - Ну, что? Я предлагаю выходить на связь с капитаном - мыслил Валентин Эдуардович, который вместе с Кувалдой находились у входа в настройку. Они нашли на корме пожарный щит и вооружившись красной киркой с длинной ручкой и внушительным багром напоминали суровых, но каких-то оборванных стражей. Внутри было тихо, никто не стучал, не выглядывал в иллюминаторы и казалось, что там и вовсе никого нет. Через некоторое время, порядком подустав от напряжения и бездействия, мы наконец пришли к единому мнению. Было решено отправиться за французами, чтобы в любую минуту, никого не дожидаясь, мы могли отшвартоваться. Затем ломать дверь на мостике и пытаться договориться, а если нет, то...... Кувалда убежал в бунгало, получив наставление принести, что-нибудь поесть, а воду, пару упаковок, я нашёл на мостике в крохотной штурманской рубке, где стояло кресло и прикрученный к переборке стол с картами. Не прошло и получаса, как вернулся Сергей вместе с четой Дюкре. Жюли и Бенезету помогли перелезть через борт и отвели в самое безопасное место, коим являлась штурманская рубка, хотя мсье Дюкре горел желанием принять участие в операции и даже прихватил с собой, острую, пожарную лопату. Он держал её на плече и имел такой забавно-воинственный вид, что я непроизвольно рассмеялся. Пришлось выделить ему ответственный пост наблюдающего на крыле рулевой рубки. Мадам Дюкре, не желая разлучаться с мужем даже в столь опасной ситуации, находилась рядом с ним, держа в хрупкой руке последнее, что было из пожарного инвентаря, небольшой и конечно тоже красный, топорик. Я осмотрел сверху всё войско и пришёл к выводу, что мы вполне готовы боевым действиям. За дверью послышались звуки, мы замерли, прислушиваясь и Кувалда, медленно приблизившись приложил ухо к месту, где некогда была дверная ручка. Увидев столь глупый поступок, я мгновенно подскочил к Сергею и вовремя его оттолкнул, потому что с той стороны прозвучало три пистолетных выстрела. Пули легко пробили деревянную дверь и пропали где-то в аппаратуре управления шхуной оставив за собой след в виде лёгкого треска короткого замыкания и сопутствующего запаха. Пока Кувалда, сидя на палубе переваривая ситуацию, я, не вставая с колен подвинулся к двери и дал очередь из автомата. Отдача больно ударила прикладом в согнутую руку, а за дверью раздался сдавленный возглас раненного. Послышался шум, подающего по лестнице, тела и громкий голос Валентина Эдуардовича, который, оставив пост у входа в надстройку, появился в рубке. - Ломаем дверь? - спросил Раковский и не дожидаясь ответа, сказал Сергею: - Давай! Кувалда не раздумывал. Он взял разгон, насколько позволяло расстояние и врезался плечом в дверь. Удар был такой силы, что под нашими ногами прошла волна детонации, но крепкая, судовая дверь не поддалась. Для острастки, я сделал одиночный выстрел и пару раз ударил её ногой. На помощь пришёл француз. Воткнув лопату в районе дверного замка, он со всей силы налёг на инструмент и Кувалда, напоминая разъярённого носорога вылетел, вместе с дверью, на ту сторону. Едва удержавшись на трапе за поручни, Сергей задним ходом поднялся обратно и ушёл с возможной линии огня. Я же напротив, развернувшись от стены, встал в проёме, сделав одновременно одиночный выстрел, туда, где заканчивался трап и недвижимо лежало тело подстреленного мной лжерыбака. - Ну вот, ещё одним меньше - прокомментировал Валентин Эдуардович, выглядывая из-за моего плеча. - Пять осталось - подхватил Кувалда, нависая надо мной, с другой стороны. После скоротечного совещания мы решили спускаться, прежде отозвав к себе Максима. Боб спустился на берег, чтобы наблюдать за иллюминаторами, другой борт, который смотрел на море, вынужденно оказался без присмотра. Французов оставили наверху, а сами вчетвером осторожно спустились в надстройку. Шпала шёл первым, я чуть поодаль, держа автомат наготове, а позади, два грозных воина с пожарным орудием, Кувалда и Раковский. Максим перевернул лежащее под трапом тело, приложил пальцы к шее, и убедившись в полном отсутствии жизни, забрал из крепко сжатых пальцев убиенного, пистолет. Нашлась в нагрудном кармане жилетки и запасная обойма и рация, которая, оказавшись в чужих руках ожила, заговорив голосом Апати Чана. На тонганском, относящемуся к океаническим языкам Полинезии, он безуспешно звал своего матроса с нарастающей громкостью и нетерпеливостью. Никто из нас не знал, как зовут этого человека, но я уже слышал этот голос, голос человека, который выставлял условия выкупа и несомненно являлся капитаном этого экипажа и по совместительству лидером преступной группы. Рация замолчала, словно захлебнулась последним брошенным ругательством и в монотонном, еле различимом звуке работы стояночного дизель-генератора, был слышен мягкий ход судовых часов, висевших на противоположной переборке. Я взял рацию, нажал на кнопку обратной связи и сказал на плохом английском языке, что судно захвачено и блокировано большим количеством вооружённых людей и разумней было бы сдаться. Пообещал, что сохраним оставшемуся экипажу жизнь и не причиняя никакого вреда, оставим на острове. В эфире тишина. Мы негромко переговаривались, не сходя с места, и ждали ответа. Я хотел ещё раз повторить наши требования, но раздавшийся в конце коридора, там, где были каюты раздался приглушённый стук, остановил меня. Все резко повернулись в сторону звука, совершая этим действием непоправимую ошибку и если бы не "третий глаз" на затылке Максима, то лежать нам убитыми на этом самом месте. Как он почувствовал? Остается только удивляться, но Шпала, раскинув руки, в буквальном смысле, задвинул всех нас, троих немаленьких мужчин, за переборку. В ту же секунду прозвучали выстрелы, одновременно из двух пистолетов, больно ударив по барабанным перепонкам. Макс вскрикнул и повалился на руки Валентину Эдуардовичу. Сергей молниеносно перехватил пистолет и издавая страшный рык вышел в проход выпуская всю обойму в темноту коридора, свет в котором, видимо, специально отключили. Я тоже стрелял, переключив автомат на одиночные выстрелы, а в голове моей засела мысль, о том, что всё же я полный идиот. Как можно было не учесть другие каналы радиостанции, по которым, скорей всего, они