иятных ситуациях. Все это было испорчено, тем, что во время вечернего, затянувшего чаепития остановился главный двигатель. Наступила тишина, которую нарушил Валентин Эдуардович: - А представьте, если бы это, случилось сутки назад, во время шторма! - А ничего бы и не было - подхватил я: - Вообще ничего! Судно спокойно лежит на дне морском, а наши тела поедают крабы и рыбки- я рассмеялся наблюдая, как округлились глаза Жюли и вытянулось лицо Кувалды. Бенезет, находящийся в данный момент на вахте, уже запустил аварийный дизель, через пару минут появилось электричество. Как бы нам не хотелось продолжить наслаждаться приятной негой, полной предвкушений сладких снов на узкой шконке, но всё же пришлось вставать и идти по своим местам, капитан Раковский - на мостик, ну а я, безусловно, в машинное отделение. Часа через два мы с французом, несколько раз наполнив и опустошив баллоны со сжатым воздухом, пытались безуспешно запустить машину. В итоге решили отложить до утра, уверенные в том, что на свежую голову сумеем разобраться в проблеме и судно осталось дрейфовать в свободном плавание. Следующий день не принёс никаких новых идей в решении проблемы, а вечером мы с Бенезетом стояли возле главного двигателя и вытирая пот с грязных лиц промасленной ветошью, тихо ругались на разных языках. Оставалось только танцевать вокруг неисправного механизма, как говорится "с бубном". В течении дня все члены команды, уже по несколько раз спустились к нам, интересуясь ремонтным процессом и даже, прячась за спиной Валентина Эдуардовича, спустилась Жюли с какими-то булочками и чаем, на что незамедлительно была отправлена мужем обратно. Капитан сообщил нам, что, судя по его наблюдениям судно движется, видимо, по течению, потому что мы опять приблизились к гряде островов, которые уже проходили и значит мы успешно идём в обратном направлении. Чуть позднее, когда уже почти стемнело, стало понятно, что пройти мимо гряды не получиться. Нас неуклонно сносило к островам и если в ближайшее время не дать ход, то шхуна непременно уткнётся в один из островков, сядет на песчаную мель или, что ещё хуже, наткнётся на подводные скалы. - "Это просто напасть какая-то. Обязательно что-нибудь, нехорошее, да произойдёт!" - невесело думал я, спускаясь в машинное отделение, после короткого сна. Я остановился на трапе, увидев, что Бенезет ходит вокруг главного двигателя, что-то говорит, словно колдуя, при этом поглаживая рукой, части машины. Он был очень серьёзен, даже загадочно воодушевлён, проводя этот ритуал и со стороны, могло показаться, что человек в заляпанных шортах и майке, слегка свихнулся. Месье Дюкре, зашёл в тупик, так и не отыскав причину отказа двигателя и как бывает, в том числе и у опытных водителей, уговаривал машину, не противиться, а взять и завестись. Конечно, может в этом и есть какая-то толика правды, но всё это, естественно, предрассудки и неисправность сама по себе не исчезнет. Все наши последующие попытки завести двигатель не увенчались успехом и на рассвете судно со скоростью течения нелепо "пришвартовалось" к одному из островков, крепко и похоже навсегда наехав на острые камни, которые, как неприступные крепости, окружали гряду. На рассвете, мы все стояли на корме в обречённом безмолвии, наблюдая как неуправляемая шхуна приближалась к преграде, и только Жюли слегка вскрикнула, когда одновременно с толчком раздался скрип железа. - Ну вот и всё, приплыли! - громко констатировал печальный факт Раковский и витиевато выругавшись ушёл в надстройку. Весь день был посвящён обследованию корпуса судна, которое, на удивление, не дало течи, подсчету провизии и обследованию суши на наличие пресной воды. Вся гряда была практически одним целым, соединяясь между собой перешейками, что позволяло переходить с одного островка на другой. Из растительности был только редкий мох и какая-то невзрачная травка, росла которая небольшими кустиками и напоминала флору крайнего севера. Воду нашли, но лишь дождевую, бережно собранную природой в чистые, каменные лунки. Мы продолжали попытки запустить двигатель и нести бессмысленную вахту, надеясь на смену течение, что вряд ли поможет или на шторм, который, может быть, сорвёт судно с рифов. Шхуна слегка накренилась, что привело к дискомфорту касательно передвижения, принятия пищи в кают-компании и сна. На следующий день уже привыкли к крену, как-то приноровились ходить, держать тарелки и на падать с кроватей. Запасы продовольствия таяли на глазах и с каждым разом Жюли была вынуждена уменьшать порции, чтобы дотянуть неизвестно до чего? Максим с парнями целыми днями находились в поисках подножного корма, но кроме маленьких ракушек, морской травы и нескольких ежей больше ничего добыть не удалось. Виктор Эдуардович, как никогда, стал остро ощущать подбирающуюся старость, был мрачнее тучи, практически не общался и потерял аппетит, ломая голову как выбраться из сложившейся ситуации. Он, по его личному мнению, был уже одной ногой дома, и с трепетом предвкушал наслаждение от джакузи, сигары и толстого стакана дорогущего виски. Сейчас он хотел только одного, спокойствия и мирных наслаждений. Идей, кроме шторма, у него не было, и Раковский всё больше впадал в уныние.