Жюли. Добрая и стойкая Жюли, не зная усталости, разжигала огонь, готовила пищу, а вечером бережно собирала угли в чашу, накрывала и сберегала, в целях экономии, до утра. Она успевала постирать в море вещи и прибраться в каютах, пока мы ставили сети, ловушки, добывали топливо для костра или собирали воду в лунках каменных островков. Никогда не жалуясь и не раскисая, француженка, вопреки всем невесёлым мыслям, пыталась поддержать боевой настрой в витавшей над нашей компанией унылой атмосфере. Вечером она заваривала чай или кофе, запасы которых подходили к концу, и мы, расположились на облюбованном месте, под кормой, на камнях, чтобы, негромко перекидываясь редкими фразами, проводить ещё один закат. Так было и в конце этого дня, спустя ещё десять суток. Кофе закончилось, оставался лишь чай, совсем немного, и растягивая возможность вечернего чаепития, заварку в течении минуты держали в кипящей воде, максимально выжимая из неё весь навар. Засиделись, как всегда, до темноты и встретив звёзды, многие из которых уже были хорошо знакомы, мы постепенно, каждый в силу своей подступающей дремоты, отправлялись на шхуну, смотреть многообещающие сновидения, чтобы завтрашним утром вновь попасть в существующую реальность. Я уходил последний, ещё раз посмотрел на небо, неожиданно вспомнил Кристину Альбертовну, а потом долго не мог уснуть, думая о своей истинной родине. Я, даже имея неплохую фантазию, не мог себе представить какая там жизнь, люди, машины, жильё, есть ли животные и что-то ещё, неизвестное на Земле. Что делает сейчас Крис? Наверное, уже на другой планете, наблюдает за внедрёнными инопланетянами, выполняя свою фантастическую работу. Я так далеко зашёл в своём воображении, что мысленные представления, наскакивая друг на друга, слились в один размытый клубок, разобраться в котором уже не представлялось возможным. Этот разноцветный шар, внутри которого мелькали мои сказочные и невероятно-нелепые фантазии, сначала навалился на грудь, увеличиваясь в размерах, а затем стал быстро удаляться, превращаясь в светящуюся точку и бесследно исчез в сумраке моего сна.
Проснулся я от грохота и возмущённого потока ненормативной лексики. Не понимая, почему оказался на холодном полу, я резко вытянул затёкшую ногу и попал во что -то мягкое. Под ногой крякнув, закашлялся человек и сонным голосом Шпалы проговорил: - Какого чёрта? Что случилось? Как это? Что случилось?! Разве можно назвать случаем, произошедшее?! А именно то, что мы все, как один, оказались в городе на Неве, непосредственно в моём офисе и досматривали тропические сны уже в промозглом и очень переменчивом климате Санкт-Петербурга. Кувалда у окна, а Боб очень удобно расположился под письменным столом. Это он громко ругался, когда, резко поднявшись, чтобы сходить до ветру, больно ударился крепким лбом о металлическое крепление на внутренней части столешницы. Мы с Максимом возле двери, а французская чета в приёмной на кушетке, вернее на миниатюрном диванчике поместилась только Жюли, а почти весь Бенезет, в нелепой позе, на полу и только одна его нога оказалась на кушетке. То, что мы находимся в моём кабинете, мне стало понятно после того, как я догадался включить свет, привычно положив руку именно в то место, где он находился. Боб стоял на четвереньках. держась за разбитый лоб, а Кувалда моргал глазами и глупо улыбался, сидя на полу.
- Эт самое, чо это? Блин, компот какой-то - громким шёпотом произнёс Сергей. Он долго тёр глаза, потом открыл их и лицо его вновь растянулось в глупейшем оскале.
- А как мы попали на остров? - невозмутимый Шпала продолжал лежать: - Забыли? Практически с этого офиса мы и улетели, вместе с машиной!
- Обратно перелетели? - Кувалда встал и положил руку на стекло окна.
- Может, это всё адвокат замутил? - Костя, продолжая стоять на четвереньках, повернул голову в мою сторону, напоминая раненного секача.
- Ты в своём уме? - Я зачем-то щёлкнул выключателем: - И как, по-твоему, я это сделал?
- Хотя зачем тебе это? Самому пришлось не сладко - почти одновременно с моим ответом, опровергая выше сказанное, произнёс Боб и опустил глаза в пол, наблюдая как в образовавшуюся лужицу крови, продолжают падать капли с его рассеченного лба. Дверь из приёмной открылась и на пороге возникла французская чета, прерывая нашу интеллектуальную беседу. Они пребывали в безмолвном шоке. Если я, конечно же, догадался чьих рук это дело, а с парнями, в принципе, это произошло не в первый раз, то Жюли с Бенезетом, до сих пор думали, что крепко спят. Они смотрели на нас глазами безумных людей и ничего не говорили. Уже занимался рассвет и нужно было, выводить всю эту одичавшую команду из офиса, а иначе скоро придёт Вероника и точно тронется умом. Я заглянул в сейф, где оставалось несколько пачек отечественных купюр и с рабочего телефона вызвал две машины такси. Обсудив, правдоподобный план нашего возвращения, мы договорились встретиться завтра утром здесь и отбыли в разных направлениях. В такси французы продолжали молчать, и только Жюли несколько раз демонстративно вздохнув ойкнула и неожиданно заплакала. Бенезет обнял жену, сам, по всему находясь в состоянии близком к помешательству. Так в полном молчании мы подъехали к моей квартире и здесь на крыльце парадного, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы, на всех языках и жестах, объяснить чете, что об этом волшебном возвращении не должен знать никто. Совсем никто. Не знаю, убедил я их или нет, но судя по выражению их французских лиц любая информация сейчас очень плохо доходила до воспалённых мозгов. Мы поднялись на третий этаж, и я с замиранием сердца, нажал на звонок. За дверью послышались лёгкие шаги, дверной замок слишком громко щёлкнул в тишине, а на пороге возникла моя любимая Женька. Секундная пауза, её расширенные глаза и она, вскрикнув бросилась мне на шею. Семью Дюкре, которые немного пришли в себя, я отвез в свой дом, прежде купив им новую одежду и записав на приём в консульство Франции на Невском проспекте. Жене я так и не смог толком объяснить, почему они оказались в России, сказав только, что видимо возникла путаница, так как нас на скорую руку выпроводили с острова Фиджи, где мы оказались после освобождения. Самым важным сейчас для меня было письмо от Кристины, которое находилось на моей электронной почте, без имени отправителя. Я нашёл его среди других не открытых сообщений и спама. Сидя перед ноутбуком, я несколько минут не решался его открыть, будучи уверенным, что она вернулась на Землю, чтобы как прежде следить и манипулировать своими "подопытными кроликами". И вот, наконец, разрешающий клик мышкой и появилось послание: