Обессиленный Кувалда лежал, раскинув руки на песке долгожданного берега, а вокруг него, племенным танцем дикарей, радостно скакал Боб.
— А где Эдуардович? — задал логичный вопрос Максим, адресованный, абсолютно забывшему про своего многолетнего босса Кувалде, когда счастливые друзья вошли в бунгало.
— Утоп, наверное — не к месту улыбнулся Сергей: — С его-то пузом.
— А ели нет? — Максим, так ядовито посмотрел на Кувалду, что его улыбка мгновенно поменялась на маску горестного сожаления.
Уже практически стемнело, когда они вернулись на побережье, чтобы всё внимательно осмотреть. Ни в море, ни на суще Раковского видно не было, лишь только кучи морской капусты двигались от набегающей и отходящей обратно волны. Через полчаса наступила ночь и пришлось возвращаться к хижине, чтобы зажечь заготовленные заранее факелы из кусков одеяла, используя при этом остатки драгоценного бензина. Поднебесье на время приостановило дождь, чтобы без промедления подготовить новую порцию грозовых туч, только мокрый ветер приносил брызги тёплой, солёной воды. Тяжёлое тёмно-серое небо, плотным одеялом закрывало звёзды и такую уже привычную, яркую луну. Виден был лишь только свет факелов находящихся на берегу людей, которые медленно и безмолвно шли вдоль моря, обходя горки выброшенной штормом травы из богатого флорой и фауной моря. Через пару километров Шпала остановился и развернувшись произнёс: — Всё парни, пошли обратно, видимо душу богу отдал наш шеф — Он замер и освещаемые огнём лицо, его казалось высеченным из камня: — Или дьяволу?!
На обратном пути, таком же молчаливом, напоминающем ритуальное шествие, Боб, дрогнувшим голосом хрипло прошептал: — Смотрите! Вон на ту кучу! — Он стоял спиной к морю указывая факелом, на приличный бугор травы, который находился намного дальше от воды, нежели остальные. Масса шевелилась, не от волны, а что-то видимо живое было под грузной капустой и она, словно большие лёгкие, поднималась и вновь опускалась на мокрый песок.
— Наверное рыба, большая, на ужин — предположил Кувалда, направляясь к добыче.
— Или тюлень, тоже пойдёт — подхватил Максим и встал колом, ткнувшись в спину Сергея, потому что куча приняла вертикальное положение. Боб громко икнул и сделал пару шагов назад, выставив вперёд, как меч, секунду назад потухший факел. Большая часть травы спала с морского чудища, и оно, несколько раз чихнув и откашлявшись, наклонилось вперёд, едва не упав. Возникшими из-под капусты руками неизвестное снимало с себя даря моря и отчаянно материлось голосом Валентина Эдуардовича.
Чудом выживший Раковский, сначала думал, что оказался на том свете, но увидев родные лица долго, истерично смеялся, а затем бросился обнимать своих «чурбанов». Говорил бизнесмен без перебоя, рассказывая каких страхов он натерпелся, одновременно поглощая остатки пищи и воды. Спал Валентин Эдуардович как младенец и снился ему уютный дом его, шикарная постель, а рядом молодое, податливое тело последней содержанки.
10
Самое сложное в подготовке к задуманному мной мероприятию по поиску бизнесмена Раковского и его людей было решить куда отправиться в первую очередь. Днями напролёт я просиживал в своём кабинете изучая на картах Южную часть Тихого океана, а Вероника, удивляясь ежедневному присутствию шефа, готовила мне бодрящий кофе и ароматный чай с бутербродами. С каждым днём, когда прошёл первый запал, я всё больше понимал бессмысленность своей затеи, ибо найти в бескрайнем просторе океана, затерянный и скорей всего небольшой островок, маловероятно. Это напоминает лотерею, где нужна не только удача лёгкой руки, но и проведение высших сил. Сдаваться, однако я не собирался и прикидывал, какую сказку придумать для жены и кого, если, конечно, согласиться, пригласить в компаньоны.
— «Вопрос, кого? Ника? Илья?» — размышлял я: — Чёрт, а ведь мне и обратиться больше не к кому! Жена с маленькой дочкой, без секретаря с Ильёй офис и дело зачахнут, да и с женщинами хлопотно. Может Артём или Смолин старший? В крайнем случае поеду один, найму проводника или ещё кого — я потянулся в кресле, закрыл ноутбук и отправился домой к обеду, подмигнув по дороге, улыбающейся, как всегда, Вероники.