13
В самом центре Тихого океана на 2500 километров ниже экватора, там, где на тысячи миль раскинулись острова Кука, находится живописный, местами скалистый, необитаемый клочок земли, тишину которого в данный момент нарушал перестук топориков. Изредка сухие удары звучали в унисон или расходясь буквально на мгновение, неповторимым эхом отражались от ближней скалы, стекая затем в прозрачное море. Это кораблестроители Боб и Кувалда с неизменным своим руководителем с утра до вечера трудились над изготовлением лодки. Нужно было вырубить внутренность ствола, а если учесть ограниченное количество инструмента и плотность древесины, то дело продвигалось крайне медленно. Валентин Эдуардович нервничал, ругался, периодически выхватывал топорик из рук одного из парней и остервенело врубался в неподатливое дерево. Силы заканчивались очень быстро. Успокоившись, он возвращал орудие труда, садился на необъятный пенёк и бодрящим голосом говорил — Ну ничего, парни, ничего, мы им ещё покажем! Что и кому хотел показать Раковский оставалось неизвестным и Сергей с Костей, переведя дух продолжали вгрызаться в дерево. Максим взял на себя роль добытчика провианта, кем в прочем всегда и являлся. Обед, по настоянию Валентина Эдуардовича, Шпала приносил на место работы и поскольку сезон дождей сходил на нет, то процесс продолжался без длительных перекуров. Лодка получалась слишком длинной по отношению к ширине, так что пришлось ещё раз рубить ствол. В самый разгар, когда уже что-то стало вырисовываться Кувалда сорвал спину и три дня пролежал пластом, на четвереньках добравшись до бунгало. Раковский переживая за «проект» менял занятие, по нескольку раз в день, из поваров в плотники, переставляя Шпалу с одного места на другое. Он отчаянно матерился и постоянно заглядывал в бунгало, справиться о здоровье у "дорогого бездельника".
— Это не лодка! Корыто! Откуда только руки растут? — Валентин Эдуардович "любовался шедевром" изредка пиная несуразную поделку. Никакого киля, кормы и тем более должной обтекаемости у лодки не было. Она лишь слегка сужалась по стволу и очень сильно смахивала на бесформенный башмак великана из далекого средневековья. Зато были пуленепробиваемые борта (так назвал их Максим из-за серьёзной толщины), а также два «комфортных», чересчур широких и монолитных сидения. Эти несимметричные, без какой-либо логики, с позволения сказать банки, получились так, потому что в этих местах проходило сразу несколько огромных сучков и пытаться вырубить древесину не представлялось возможным.
— А что можно сделать этими топориками? — оправдывался Сергей, склоняясь к земле. Он уже поправился и теперь, по совету Шпалы, выполнял наклоны вперёд. Кувалда настолько увлёкся упражнением, что со стороны казалась будто плечистый детина кланяется не только всем окружающим его людям, но и деревьям, морю, солнцу и даже луне, когда по нужде встаёт среди ночи.