"Ну что же, удачно пригодилось" — подумал я и направился к берегу спокойно и уверенно: — "Если бы не цунами, может быть никогда и не узнал о феномене своего тела. Случится что устану, тогда спокойно отдохну на дне морском, если, конечно, не раздавит" — сам с собой посмеялся и перешёл с кроля на неторопливый брасс.
Евгения видела, как меня смыло с крыши. Она вскочила и прихрамывая бросилась к воде, но была остановлена молодым человеком, который держал в руках плачущую Сашку. Женя взяла дочь, поцеловала её, осмотрела и с набегающим отчаянием принялась всматриваться в грязную, бурлящую воду. Она периодически поворачивалась к стоящим поодаль, словно искала поддержки в их лицах, но люди, охваченные своими горестными мыслями, не обращали не неё внимания. Женя, заметив в волне похожее на тело или голову, громко вскрикивала и понимая, что ошиблась, смахивала слёзы подрагивающей рукой. Нога её распухла, а спустя минуты почувствовав стремительную боль в колене, Евгения присела на землю и в полной прострации ткнула нос в пушистые волосы дочери.
Жаркий день сменялся звёздной ночью уже столько раз, что время слилось в одну сплошную полосу, где есть только угасающая надежда обрести причал, суточная доза пресной воды, оставшиеся крохи хлебного дерева и надоевший до боли в голодном желудке, кокосовый орех. Практически утратив былой запас духовных и физических сил, мореплаватели всё больше дремали, а садясь на вёсла делали нечастые и слабые гребки, уже не веря в благополучный исход своего путешествия. Виктор Эдуардович по большей части лежал на дне лодки, давно забросив очень важную, как он изначально считал, работу штурмана. Сейчас ему казалось, что на планете больше не существует материков, островов, любой суши, а есть только сплошной океан, навсегда поглотивший всё живое на земле.
Прошёл ещё один день и солнце прощаясь до утра багровым закатом осветило появившеюся на горизонте землю, но измученные долгим путешествием мужчины этого не видели, они спали. Боб первым заступил на ночное дежурство. Он посмотрел на товарищей, затем с сожалением перевёл взгляд на пустой бак с водой, тяжело вздохнул и незамедлительно улетел в царство Морфея. Вначале Косте снилась вожделенная жидкость. У необъятной, белой стены находился огромный стол, заставленный бутылками с различными напитками, от простой минеральной воды до благородного, французского шампанского. Боб бросался от одной бутылки к другой, выпивал, кидал на землю и тут же хватал следующую. Затем, на этот же стол, с неба, спустилось огромное блюдо с шашлыками, а по кругу расположились нарезанные помидоры, сладкий перец и зелень. Очень аппетитный вид и запах мяса тут же вызвали сладкое урчание в пустом животе.
"Наверное, это рай" — думал во сне счастливый Костя. Он протяну руку к шампуру, но не успел. Сбоку на него налетел баран, который был невероятно крупный, с закрученными рогами и красными свирепыми глазками. От удара Боб упал, а подошедшее вплотную животное заговорило человеческим голосом: — Ты намеревался съесть моего брата?
— Но я его не убивал, я же не знал, что это за мясо — Костя поднялся и оказался зажатым между столом и мощными рогами парнокопытного.
— Это мой брат и ты мечтал его съесть — упрямо повторил баран и принялся с силой тыкать рогами в живот Боба. Костя ударялся о стол, стол о стену и этот глухой звук повторялся в такт биению его сердца. Он хотел схватить животное за рога, но у него куда-то пропали руки.
— Берег! Это земля! — кричал баран голосом лучшего друга, Кувалды: — Слышите? Мы спасены!
"Где мои руки и при чем тут земля? — подумал Боб и проснулся.
Течением лодку прибило к скалистому берегу и теперь она стучалась о камни, разбудив своих пассажиров. Очнувшись от многодневной депрессии, Виктор Эдуардович тут же взял командование в свои руки: — Хватит радоваться, опять, наверное, безлюдное место. Берите весла! Ищем место высадки! Далее, прорывая плотину накопленного стресса, посыпались обрывки ненормативной лексики, сопровождаемые истерическим смехом и плевками в опротивевшее море. Остальные, наблюдая за концертом Раковского, подумали, что шеф, грешным делом, свихнулся, но спустя пару минут Валентин Эдуардович успокоился и привычным тоном распорядился: — Что стоим? Вперёд!