23
Через три дня Евгения с дочерью покинули госпиталь. Нужно было решать, что делать дальше? Она мысленно похвалила мужа, потому что маленькую сумочку с документами, банковскими карточками и телефонами она держала в руках. Сдаваться, то есть уезжать домой Женя не собиралась и следуя зову своего сердца решила остаться в Новой Зеландии. Теперь она поселилась подальше от моря в скромной гостинице, где было по-домашнему уютно и тихо. Заряженный сотовый мужа Женя включила на полную громкость и положила на видное место, чтобы всегда был под рукой, а когда выходила на улицу непременно брала с собой. Она верила, что Аркадий жив, всеми фибрами души отрицая обратное, тем более что тела не было. С замиранием сердца Евгения ходила на опознание погибших и облегченно, почти радостно выдыхала, не обнаружив среди утопших своего мужа. Только на третий день, когда спасатели уже полностью разобрали завалы и обследовали весь район, она убедилась в правоте своей интуиции. Подтверждение не заставило себя ждать. Ранним утром, разорвав тишину, мелко подпрыгивая от вибрации, проснулся телефон мужа. Не прошло и двух секунд, а Женя уже кричала в трубку: — Да! Да! Говорите! Я слушаю!
— Аркадий Сергеевич? — прозвучал на другом конце неуверенный голос Ильи Нестерова: — Не пойму! Кто это? Евгения Михайловна?
— Илья! Да, это я — Женя всхлипнула: — У нас тут такое произошло! Мы……
— Я знаю: — перебил Илья и рассказал, Евгении, что Аркадий оказался в заложниках, а она в свою очередь о том, что предшествовало этому. Сердце Жени бешено колотилось, и она чуть ли, не прыгая от радости, отругала себя за то, что, погрузившись в своё несчастье, так никому и не позвонила. Илья уверил её, что контролирует ситуацию и денег, оставленных шефом в сейфе, хватит на выкуп. Разговор закончился на оптимистичной ноте и Евгения взяв на руки, едва проснувшуюся Сашку, закружила с ней по комнате: — Он жив! Жив! Я знала это, я чувствовала!
24
Первым, с тяжёлой головой и дикой жаждой, проснулся Максим. Он нашёл остатки воды, жадно выпил, с отвращение посмотрел на початую бутылку виски и вспомнил о пленных. Шпала зашёл за хижину. Один из горе-охранников увидев его что-то жалобно промямлил на своём языке, а второй, «заботливо» замотанный в гамак не подавал признаков жизни. Максим бросился за ножом, нашёл его за поясом спящего Кувалды, разрезал путы вокруг головы и приложил пальцы к шее несчастного. Пульс был, но слабый и прерывистый. Шпала сумел разбудить только Боба, чтобы отправить за водой, а сам освободил преступника от остатков сетки.
Я, естественно, проснулся в бунгало, так как ложился абсолютно трезвым, но мозг раскалывался непривычной болью и хотелось пить. Похмелье без эйфории, лучше не придумаешь! Снаружи доносилось недовольное брюзжание Раковского, которому было плохо и он, обливаясь потом, зажав рукой нос отхлебнул немного виски. Прибежал с водой Боб и принялся помогать Максиму, приводить в чувство охранника, а когда последний наконец ожил, во избежание побега, его снова связали. Ближе к вечеру, все более-менее пришли в себя и теперь можно было обсудить дальнейшие действия. Первым дело, конечно же, взяв на себя роль главнокомандующего, Виктор Эдуардович принялся за допрос. Он уже выдул больше полбутылки крепкого алкоголя и чувствовал себя превосходно, если не считать лёгкое помутнение разума.
— Эх попались бы они мне в девяностые — смеялся Раковский: — Я думаю, что и так всё расскажите, без паяльника? — он подмигнул связанным мужчинам: — Говорите, сволочи, на кого работаете? — шутил шеф. Или не шутил, потому что рассвирепевшее лицо его не предвещало ничего хорошего. Одного, Валентин Эдуардович, наотмашь пнул ногой по голове, а другой получил удар кулаком в глаз. Избиение несчастных прекратил мгновенно возникший Шпала. Он перехватил руку шефа, силой увёл его в сторону, по дороге подсунув бутылку с остатками виски. Что Максим говорил Раковскому я не слышал, но вернулся он уже внешне сама доброжелательность, только ещё более пьяная. Итак, в ходе допроса, перепуганных охранников, используя небогатый словарный запас английского языка, удалось выяснить практически всё, касаемо их деятельности. Всего экипаж краболова насчитывал девять человек, включая кока и капитана. Оружие имелось у всех, в виде пистолетов, только боцман, когда мирная добыча краба превращалась в киднеппинг, доставал надёжно спрятанный автомат. Шхуна пребывала обратно где-то через неделю, после получения выкупа, чтобы отвезти заложников обратно. Их пересаживали в маленькие, вёсельные лодки, недалеко от берега тут же отправлялись ловить краба, мгновенно превращаясь в мирных рыбаков. Спросили так же, что они делали с теми, кто не заплатил? Моряки ответили, что таковых пока не было. Случалось, платили не всю сумму, даже половину, но людей всё равно отпускали, потому что физическое насилие, а уж тем более убийство, было строжайше запрещено их капитаном и хозяином Апати Чаном. Связи с судном, как утверждали охранники у них не было, как не было и таких проколов как сейчас. Дальше они вроде бы говорили, что сожалеют о своих преступлениях и просили их не убивать, поглядывая в сторону Валентина Эдуардовича, который будучи совершенно невменяемым, обнимал француза и уговаривал его выпить. В общем впереди у нас была почти неделя, чтобы основательно подготовиться к «торжественной» встречи судна.