Надо полагать, что бегущих к судну людей экипаж увидел в иллюминаторы кают-компании. Они отдыхали после ночного рейса. Кто-то завтракал, кто-то прилёг отдохнуть в своей каюте, а может кок с камбуза заметил, на важно, но через несколько секунд по трапу надстройки застучали каблуки. До этого я вовремя сообразил заблокировать механизм закрывания водонепроницаемой двери, вставив в ручку что-то вроде фомки, которую прихватил по дороге из открытого ящика с песком. Сначала, не поддаваясь, шевелились заблокированные ручки, потом несколько ударов и всё стихло. Опять стук ботинок и удары возобновились, только стучали уже чем-то железным и увесистым.
Я смотрел как через борт перелез Боб, следом за ним Кувалда и вместе они затащили Валентина Эдуардовича. Через несколько мгновений все стояли рядом со мной у двери в надстройку.
— Наверх, быстро! — крикнул Максим, и мы вдвоём взбежали по трапам к рулевой рубке. Едва успели, потому что, в больших окнах мелькнул человек и исчез. Заскочив на мостик, где было два выхода на палубу, мы ринулись к двери, которая вела вниз, в помещения надстройки. Она была закрыта изнутри на ключ. Ломать дверь мы не стали, наоборот, осмотрев ультрасовременное оборудование рубки и не найдя чем подпереть вход, просто сломали замок и ручку.
— В иллюминатор могут вылезти — Шпала побежал обратно к борту. Раздался выстрел. Это Макс дал понять, что мы вооружены, настроены очень серьёзно и вылезть из иллюминатора, смерти подобно. На другой стороне Костя проделал тот же трюк, чиркнув, для острастки, пулей по борту.
— Ну всё — произнёс стоящий внизу Раковский: — Как теперь их оттуда выковыривать? Долго могут просидеть, сволочи!
— А давайте подожжем — блеснул идеей Кувалда и не к месту закатился смехом.
— Дурак — откликнулся Валентин Эдуардович: — А уходить отсюда ты на чём собираешься?
— Переговоры! — крикнул Боб, который, как и Максим наблюдал за иллюминаторами по борту: — Мы сохраняем им жизнь, они сдают стволы и валят на все четыре стороны!
— Или они, нам, сохранят! — прокричал я стоя на крыле мостика: — Их шестеро и тоже, между прочим, с оружием. Ещё неизвестно, может и автоматик припрятан.
Теперь оказавшись разбросанными по всей шхуне, мы понимали, что "единым кулаком", как наивно планировали изначально, ударить не получится и придётся стеречь все возможные выходы. Плюсом являлось, то, что судно было небольшим, мы хорошо слышали и видели друг друга, а минусом — неведение, где сейчас находится враг и откуда он вылезет, а также полное отсутствие какого-либо плана касательно наших дальнейших действий.
— Ну, что? Я предлагаю выходить на связь с капитаном — мыслил Валентин Эдуардович, который вместе с Кувалдой находились у входа в настройку. Они нашли на корме пожарный щит и вооружившись красной киркой с длинной ручкой и внушительным багром напоминали суровых, но каких-то оборванных стражей. Внутри было тихо, никто не стучал, не выглядывал в иллюминаторы и казалось, что там и вовсе никого нет. Через некоторое время, порядком подустав от напряжения и бездействия, мы наконец пришли к единому мнению. Было решено отправиться за французами, чтобы в любую минуту, никого не дожидаясь, мы могли отшвартоваться. Затем ломать дверь на мостике и пытаться договориться, а если нет, то……
Кувалда убежал в бунгало, получив наставление принести, что-нибудь поесть, а воду, пару упаковок, я нашёл на мостике в крохотной штурманской рубке, где стояло кресло и прикрученный к переборке стол с картами.
Не прошло и получаса, как вернулся Сергей вместе с четой Дюкре. Жюли и Бенезету помогли перелезть через борт и отвели в самое безопасное место, коим являлась штурманская рубка, хотя мсье Дюкре горел желанием принять участие в операции и даже прихватил с собой, острую, пожарную лопату. Он держал её на плече и имел такой забавно-воинственный вид, что я непроизвольно рассмеялся. Пришлось выделить ему ответственный пост наблюдающего на крыле рулевой рубки. Мадам Дюкре, не желая разлучаться с мужем даже в столь опасной ситуации, находилась рядом с ним, держа в хрупкой руке последнее, что было из пожарного инвентаря, небольшой и конечно тоже красный, топорик. Я осмотрел сверху всё войско и пришёл к выводу, что мы вполне готовы боевым действиям. За дверью послышались звуки, мы замерли, прислушиваясь и Кувалда, медленно приблизившись приложил ухо к месту, где некогда была дверная ручка. Увидев столь глупый поступок, я мгновенно подскочил к Сергею и вовремя его оттолкнул, потому что с той стороны прозвучало три пистолетных выстрела. Пули легко пробили деревянную дверь и пропали где-то в аппаратуре управления шхуной оставив за собой след в виде лёгкого треска короткого замыкания и сопутствующего запаха. Пока Кувалда, сидя на палубе переваривая ситуацию, я, не вставая с колен подвинулся к двери и дал очередь из автомата. Отдача больно ударила прикладом в согнутую руку, а за дверью раздался сдавленный возглас раненного. Послышался шум, подающего по лестнице, тела и громкий голос Валентина Эдуардовича, который, оставив пост у входа в надстройку, появился в рубке.