Спорят друг с другом, от работы отлынивают. Пришлось руководство в свои руки брать, как в свое время с бригадой. Ведь сгинем же, если такие шатания не прекратить. Маруська было заартачилась, но Валера неожиданно за меня встал. Ноги ей переломал, убедил меня слушаться, потом пришлось ее застрелить, чтобы возродилась. Но была уже как шелковая и мне преданная. Остальные приняли меня как лидера сразу же, а моряк-уголовник, несмотря на мое внутреннее сопротивление, стал мне первым помощником.
А потом на нас напали. Хорошо еще, что в лагере, который мы, кстати, назвали Малиновкой, оружие было, - в арсенале оказалось припрятано. И чего там только не хранилось - и пистолеты, и луки, и сабли, и даже какие-то старинные то ли пищали, то ли мушкеты. Вот наши особенности, данные при переходе сюда, и пригодились. Те, другие, кто нас атаковал, тоже по-русски разговаривали, но помощней чуть-чуть были. Поселок наш осадили, лестницы приволокли, на стены пытались по ним залезть. Вот только мы оборонялись и проще поэтому было - восьмерых убили, еще двоих в плен взяли. Не сразу только догадались, что через смерть к надгробию перенестись можно, вот один и успел от нас сбежать, со стены прыгнув и шею себе сломав. А вот второго мы удержали. Выпытали у него, что и как, потом отпустили. Понимаю теперь, что зря, но кто старое помянет, как говорится...
На острове мы сидели, а сперва думали, что просто на берегу моря, и в глубине есть какие-то города, дороги, еще что-то. Выяснилось же, что на клочке суши мы оказались посреди океана. А до материка плыть нужно на корабле, так не дотянешь. И верфь даже есть, только охраняют ее - старожилы тут обнаглели, новичков вроде нас и еще нескольких отрядов не пускают туда. Друг с другом вот и воюем, некоторые время от времени верфь пытаются атаковать, да все безуспешно.
А потом еще оказалось, что пополнение тут бывает - черт мой в шляпе пришел и чуть ли не отругал. Мол, почему кровавый рассвет пропускаешь? Только не на ту напал, я ему сразу сказала, что мысли читать не умею. Он тогда рассмеялся так по-доброму, странно даже, и сказал, что это еще одна проверка была. Потом объяснил про костер, как в первый раз, про теневой мир напомнил, и мы пошли туда, где сами появились в этом мире пару недель назад, оставив стеречь лагерь Кольку-шахтера.
Вновь раскрылся портал, я принялась звать новичков, как учил Кандор. Их было трое, все они появились по очереди - милиционер Виктор, вшивый интеллигентишка Цедербаум (так он, между прочим, сам и представился, по фамилии), и мальчик Егор в странной одежде. Ну вот, в обморок рухнул - это что, с ним возиться теперь придется? Бросить нельзя, хоть и есть такое желание, нас пока мало, и если хотим выбраться отсюда, то каждый человек на счету.
- Смотри-ка, совсем мальчишка еще, - удивился Михеич, склонившийся над пареньком. И чему он удивляется? Детишки, как выяснилось, тоже умеют убивать при необходимости, как тот же Сенька, что ему руку сейчас протянул...
- Бунтовщиков схватили? - неожиданно выдал парнишка. О чем он? Какие еще бунтовщики?
И тут меня осенило: Егорка-то, судя по всему, головой тронулся. Вон - про стрельцов каких-то бормочет, про пассажи. Черт знает что! А может, он из этих... из белоэмигрантов? На наших-то не особо похож, да еще и меня крестьянкой обозвал, гадёныш. Нет, я и есть работник сельского хозяйства... вернее, была. Но он так это произнес! Точно, из семьи «бывших», они же своим детям про СССР чего только не рассказывают.
Впрочем, что делать. И не таких ломали. Будешь ты у меня, юный белоэмигрант, служить обществу и эксперименту. А я для начала к тебе внимательно присмотрюсь.
***
Валерий Константинов, беглый зэк, 44 года
На бунт я своих давно подбивал, а тут как раз обстоятельства удачные подвернулись. На лесоповале скрутили мы «красноперых», кого под пилу сразу пустили, остальных из захваченного оружия кокнули. И вдруг баба эта откуда ни возьмись. Красивая стерва, как актриса кино. Говорит, последнему выжившему достанется все. У меня чердак и поехал...
А потом оказалось, что она и не это вовсе имела в виду. Молодец ты, говорит, Валера, только богиня я, и не тронь меня, вот оно как. Возьму тебя в свой мир, так как ты вызов принял, не побоялся. И бессмертным сделаю. Тут я подумал, что это смерть моя в обличье таком пришла. Что ж, думаю, хоть напоследок вольным стал, воздуха полной грудью хлебнул.