Ага, подумал Егор, страннее некуда. Стреляет с большим разбросом, зарядов как денег у бедняка. Вот почему так все... через одно место? По три пули в сутки - подумать только! И как воевать, действительно? На одну только живность рассчитывать, которая сбегает при каждой оплошности? Не задалось как-то у Егора, по крайней мере пока... А еще эта девчонка - то с булкой, теперь вот с новой пищалью и пулями. Потом ведь рассчитываться придется за ее помощь. Но пока вроде как ничего не требует взамен. Может, и вправду от души?
- Где сторожевая башня? - спросил Егор, приняв наконец коробочки из рук Нюрки.
- Какая еще сторожевая башня? - удивилась девчонка. - А-а-а, ты про пост говоришь? Поняла.
Махнув рукой, Нюрка быстрым шагом направилась в сторону ворот. Там, как оказалось, располагалась деревянная лестница, которую Егор поначалу почему-то не приметил. По ней они взобрались наверх, на неширокую деревянную же площадку с перегородкой, немного нависавшую над входным проемом. Сверху ее накрывало что-то вроде маленькой двускатной крыши, а сбоку висела металлическая пластина, рядом с ней - узенькая полоска, тоже сделанная из металла. Похоже, тревожная рында, подумал Егор. Так и есть - Нюрка подтвердила, что в случае опасности нужно будет греметь что есть мочи, поднимая всех остальных. Старый Михеич лежал на полу, Егор даже о него чуть было не споткнулся. Стрелец Виктор напряженно всматривался вдаль, заметно оживившись, когда увидел сменщиков. Растолкав старика, который, судя по аромату, снова нажрался луку, он первым пошел вниз, Михеич, громко зевнув направился следом. Вскоре они с Нюркой остались одни. Оружие оба держали наготове - все правильно, в дозоре нужно быть начеку и чуть что сразу вступать в бой.
Было заметно прохладно, но терпеть можно. В Калинове даже пожестче было, особенно в конце лета уже. Егор внимательно осмотрел окрестности, но ничего кроме бесконечной черноты леса так и не увидел. Поселок также был погружен во тьму, ни о каких фонарях, даже газовых, тут и не слыхивали, судя по всему. Хоть бы факелы, что ли, зажечь... Впрочем, это же сделано специально, понял Егор. Нельзя привлекать внимание врагов светом.
- Так откуда ты? - прервала молчание Нюрка. - Даже если говорить не очень хочется, все равно придется - чтобы не заснуть.
- Из Калинова, - пожал плечами Егор, не торопясь выкладывать подробности. - Я же сказал, когда мы все здесь впервые встретились.
Вернее, после того как я очнулся из обморока, добавил он уже про себя.
- А где это?
- На берегу Калиновки и Волги.
- О, Волгу знаю! - оживилась Нюрка. - Там Калинин еще есть, Маруся наша оттуда. Забавно, что два города похожих есть.
- Так и Новгорода два, - подхватил Егор.
- Это каких же? - девчонка искренне удивилась.
- Великий и Нижний, - это каждый школяр знает. А Нюрка, выходит, далеко не прилежная ученица?
- Слушай, - вдруг проникновенно сказала Нюрка. - Я тут слышала, что тетя Нина тебя белоэмигрантом назвала. Это правда?
Егор понятия не имел, кто такие эти белоэмигранты. То есть, просто слово «эмигрант» ему было знакомо, но как заморское оно редко использовалось. В основном люди говорили «утеклец» или «перебежчик». Для всех верноподданных это было то же, что и «предатель» . А «белоэмигранты» тогда кто такие? Может, из Белой Руси бежали?
- Я верноподданный, - гордо сказал Егор.
- Значит, правда, - серьезно сказала девчонка. - Только здесь на это всем наплевать, ты не переживай.
- А чего это мне переживать? - вскинулся Егор, начиная забывать о конспирации. - Я ничего предосудительного не делал.
- Да это понятно, - терпеливо ответила Нюрка. - Это твои родители сбежали, а не ты. С тебя и спросу нет. дети не должны отвечать за грехи отцов, даже товарищ Сталин так говорил.
- Кто? - не понял Егор, и девочка почему-то испуганно вытаращила на него глаза.
- Так... - громко сглотнув, хрипло сказала она. - Ты не знаешь, кто такой товарищ Сталин? Если это шутка, то очень глупая!
И опять что-то неладное. Какой-то Сталин, при этом еще и товарищ. Почему Нюрка так удивилась, что Егор не знает ее друзей и знакомых? Он же не спрашивает у нее, известен ли ей Славка Красноярский, сын городового.
- Сталин - это же отец народов! Он думает обо всех, даже когда спит! - распалялась тем временем девочка.
Очень странное мнение. Как будто бы она сейчас о боге говорит. Может, она язычница, и поэтому ее сослали в этот мир? Говорит странно, это многое объясняет.