— Столько лет вместе — шепчет Илья Аркадьевич. — За что?
— Извини командир. Ничего личного. — Стас принимает стойку — Ну что, командир тряхнем стариной…на мечах? Или разрушим городишко до основания?
И я знаю, что разрушат, если дойдет до магической разборки. Стас хоть и слабее и маг жизни, но его стихия земля.
— На мечах — согласно кивает головой Белоусов — Только ты мне ответишь на несколько вопросов.
— Зачем? — пожимает плечами маг жизни — Ты мне заменишь смертный приговор на каторгу? Будто я тебя не знаю. Да даже если и так, жить на каторге и в ошейнике я не хочу.
Стас усмехается и крутит восьмерку мечом.
— Вспомни об Ирине.
— А вот Ирину не трогай, командир — бледнеет толстяк. — Дочь тут ни при чем.
— Дурак — мгновенно закипает Белоусов — А ты подумал, как она будет без тебя жить? На что? И с кем?
Стас замирает думая.
— Ты обеспечишь ей пенсию?
— Да.
— Слово чести?
— Слово чести!
— Задавай вопросы, командир. Но я тебя сильно не порадую информацией.
Я осмотрелся. Люди, сидевшие за столиками, быстро ретировались. В таверне и близ лежащих домах захлопывались ставни и двери — никто не хотел оказаться под горячей рукой двух сильных магов, переливающихся разноцветным свечением боевых артефактов. Хотя я заметил во многих домах подглядывающие глаза. Во все времена любопытство губило кошек, что в данном случае вполне могло случиться именно так. Наверное, местные жители никогда не были свидетелями магических дуэлей, иначе бы бежали из домов как можно дальше.
Я тоже хотел оказаться как можно дальше, но кто ж мне даст. Поэтому я юркнул за спину Белоусову, вооружившись ножом для разделки мяса. Не самое лучшее оружие, но уж лучше, чем ничего — ножик был кинжаловидный и острый. Хотя баланс у него оставлял желать лучшего.
— На кого ты работаешь, — начал допрос Илья Аркадьевич.
— Прости Илья, но не знаю.
— Не знаешь⁈
— Не знаю. Деньги мне приходят анонимно через первый императорский банк. Связь через артефакт. — Стас, держа правой рукой меч и неотрывно следя за Белоусовым, вытащил из-за пазухи круглый амулет.
— Отдашь?
— Нет, командир. Он останется со мной до конца. В нем прошито определение моей ауры. Умру я — умрет и артефакт, а дочь будет жить.
— Как ты решился на предательство?
— Помнишь Аргеульский перевал? И уничтоженный темный орден? Мы тогда еще не нашли тиару?
— Ты?
— Да. Я думал все шито-крыто…когда шумиха утихла — продал… но…
— Понятно, — на лице Белоусова была одновременно и жалость и брезгливость. — Что у тебя за задание было на этот выход?
— Вот он, — Стас кивнул на меня. — Вот он и был заданием.
— Что тебе было поручено?
— Только наблюдать и передавать сведенья.
— И только?
— У меня — да.
— У тебя⁈ — Илья Аркадьевич подобрался.
— А ты думаешь, Гена решил тебя спасти и так просто ослушался приказа, когда использовал огненную волну на этого пацана? — Стас грустно усмехнулся.
— Геннадий тоже⁉ — Белоусов был, казалось, поражен, но продолжал неотрывно смотреть на мага жизни. — Кто еще из отряда⁈
— Не знаю! Правда, не знаю. Я и про Гену догадался, сопоставив все факты, которые вы тут обсуждали. Говорили-то вы никого не стесняясь. В целом, ты верно мыслишь, командир — у пацана действительно необычные способности. Это ты как-то меня увидел под скрытом? — Стас обратился ко мне.
Ага! Как же! Ответил я тебе.
Не дождавшись ответа, маг жизни опять грустно усмехнулся.
— Да можешь не отвечать. Я видел, как ты секретничал с командиром.
Он вздохнул.
— Прости парень. Не хотел я тебе зла!
В следующий момент я увидел, как засияли зеленью каналы в его теле сосредотачиваясь на мече, и он сделал шаг, выставляя меч в мою сторону.
Белоусов сделал короткий пасс левой рукой в его сторону, и пространство перед таверной заполыхало жарким пламенем, как будто под землей врубили на всю газовую горелку.
Душераздирающий крик со стороны Стаса оборвался мгновенно, но пламя бушевало еще минуты две. Затем оно разом пропало, оставив после себя оплавленный до стекла круг земли, тлеющий бордовым цветом.
— Знаешь, мы со Стасом вместе шли по жизни с самой академии, — Белоусов стоял мрачнее тучи, опираясь на меч и глядя на место, где еще несколько минут назад стоял живой маг жизни, и от которого не осталось даже пепла. — И если бы не ты, то я еще бы долго оставался в неведении относительно него.
Честно, я жалел его. Казнить человека, а Стас сделал этот шаг, явно зная на что идет, и который был, судя по всему, другом. Единственно, что мог сделать Илья Аркадьевич — быстро привести приговор в исполнение. Да еще и обещание дал насчет дочери.