И самая задница, что я именно ребенок казненного рода. Дед паренька, в которого я попал, Иван Васильевич Демидов пошел на преступление против короны. Деталей Юлий не знал, но всю мою семью казнили три года назад.
Мне пятнадцать лет и по достижению шестнадцати я могу идти на все четыре стороны. По идее, у меня есть дворянский титул который никто не отбирал, но без денег и имущества он ничего не стоит. Само собой, все имущество отошло короне. В отличии от остальных сирот у которых имущество находилось на попечении их императорского величества Святослава Первого. От всего имущества у меня остался только фамильный перстень, который принадлежит старшему в роду.
Я посмотрел на безымянный палец левой руки — действительно. Перстень был. Красивый.
Шестнадцать мне исполнится через месяц — в конце июня. И у меня два пути. Либо наниматься в армию. Либо в одну из академий — военную или магическую. МАГИЧЕСКУЮ мать ее академию. Да, в этом мире была магия в том понимании в каком она описывалась в фантастических книгах нашего мира.
Но проблема в том, что в военную надо платить за обучение, а у меня денег нет. А в магическую надо быть одаренным. То есть — магом.
Одаренным я, увы, не был. Проверки на одаренность проходят начиная с тринадцати до пятнадцати лет, и я ее со слов Юлия тоже проходил, но оказался пустым. Ни капли магии во мне не было.
Юлий, к слову был бастардом богатого и именитого рода Залесских и мог рассчитывать на поступление в военную академию. Магом он тоже к его сожалению не был. Насколько я понял одаренность в этом мире встречается крайне редко и если проверка выявила в тебе мага, то тебя примут в академию пусть ты хоть простолюдин. И это тоже закон.
Проверки проходят в каждом городе раз в год на площади у мэрии. Ты просто подходишь к определяющему артефакту и кладешь руки на него. И если артефакт покажет, что ты одаренный то можешь считать, что твоя жизнь сложилась. Поэтому день проверки на магию большой праздник в народе и на площадь не протолкнешься от желающих проверить себя. Кстати этот день будет через три дня и мне стали понятны причины столпотворения на мостах. И не важно, что из многих и многих тысяч только один может оказаться магом — праздник есть праздник. И съезжаются люди с окрестных селений в город дабы и себя показать и других посмотреть. Заодно продать на многочисленных ярмарках свой товар или закупиться припасами на весь оставшийся год.
Поинтересовался я и кто меня избил. На что Юлий пряча глаза объяснил, что хотя официально до совершеннолетия я нахожусь под защитой короны и в стенах приюта меня никто не тронет, но…
Само собой, меня били и унижали при молчаливом согласии воспитателей. Еще бы — представитель казненного рода и фактически беззащитный простолюдин. Не маг и с хилым телом. Ату его. И вчера в туалете судя по всему перешли черту, после которой предыдущий обладатель этого тела отправился на встречу с почившей семьей, а я занял его место.
Узнал я и кто такой Буркало. Как ни странно, это было не прозвище, а вполне реальная фамилия — Петр Константинович Буркало. Со слов моего соседа премерзкая и жестокая личность. Воспитатель старшего курса — двадцати подростков мужского полу. Женское отделение находилось в другом крыле здания и с девочками мы фактически не пересекались. Разве что на прогулках.
Ирония судьбы заключалась в том, что и в предыдущем мире я начал свой пусть с детского дома. Родители были военнослужащими и оба погибли во на необъявленной войне при бомбежке полевого лагеря военных специалистов.
И какие порядки в детском доме я знаю. Дашь слабину, прогнешься и ты потеряешь себя как личность. В лучшем случае будешь шестеркой.
Выяснил и насчет доктора. В этом учреждении состоял на имперском жаловании не какой-то там доктор, а целый маг жизни. Все-таки сироты отпрыски фамилий, а не простолюдины. В потенциале ценный ресурс. На меня этот маг жизни кривил губы и при ежемесячном осмотре детей демонстративно вытирал руки кружевным платочком после меня. Так что помощи от него ждать нечего.
Юлий
Глава 4
— Значит к магу идти бесполезно?
Юлий пожал плечами.
— Почему? Сходи. Полечит. Может и с памятью поможет. Но только это…
— Что?
— Не говори, что тебя избили. Лучше скажи, что с лестницы упал.
Я криво усмехнулся.
— Не учи ученого.
Да, стукачей никто не любит. Лучше я сам разберусь с теми, кто на меня напал. Потихоньку. В темном коридоре. Бить я себя больше не дам.
Неожиданно раздался приглушенный дверью мягкий звон колокола.