Я не простила Алекса, но все же была готова сдаться и позвонить первой. Просто чтобы убедиться: он жив. Сам он не объявлялся. Возможно, его тоже задела наша ссора, а может быть, он давал мне время остыть. С Алексом никогда не знаешь, что у него на уме.
И все же его молчание выглядело подозрительно хотя бы потому, что цель моего визита на Цинф подходила к своему логическому завершению. Фильм был почти снят (немыслимая скорость, но, как объяснил Игибо Майс, предельно короткие сроки и работа на износ – норма для поставленного на поток цинфийского кинематографа). Оставалось доснять финал.
– Итак, все готовы? – Игибо Майс в предвкушении потер руки и тут же потребовал: – Попрошу не смущать актеров и удалиться с площадки всех лишних! Не мешайте творческому процессу!
По толпе помощников, реквизиторов, визажистов и участников второстепенного состава каста прокатился шепот, раздались нервные смешки. Кто-то из молоденьких девочек покраснел и прижал ладошки к вспыхнувшим румянцем щекам.
Я покачала головой. Забавно, что такое волнение вызвала, по сути, невинная сцена. Наблюдая за нетерпеливым волнением, охватившим площадку, можно было подумать, что мы снимаем постельную сцену. Очень-очень откровенную.
– Мы уйдем или останемся? – шепотом спросила Айю. Ее глаза горели азартом, почти таким же, как во время игры в «варваров», когда в руках она сжимала оружие.
– Останемся, – успокоила я. Мне и самой было любопытно.
Айсан Моно в красном платье в пол пленяла и очаровывала. Облегающий верх обтягивал хрупкую фигурку и соблазнительно подчеркивал все ее достоинства, а асимметричная юбка до колен с разрезом до бедра удлиняла и без того идеально стройные ноги. Волосы были уложены в творческом беспорядке и зачесаны на одну сторону, открывая красивую линию шеи. Даже мне потребовалось усилие, чтобы отвести от нее взгляд, стоило ли говорить о мужчинах? Заметив, как Дайс что-то негромко сказал Айсан, я почувствовала укол ревности, но почти сразу забыла о собственных чувствах – Айсан улыбалась слишком напряженно. Она вся была как натянутая струна, и это немного удивляло: неужели так сильно волновалась перед началом съемок?
Долго думать об Айсан я не смогла. Мысли вновь вернулись к Дайсу. Облаченный в свободную рубашку и узкие брюки, он выглядел настолько естественно и сексуально, что сердце забилось громко и быстро. Я даже покосилась на Айю: не услышала ли она его стук?
– Итак, танец под дождем, – громко напомнил Игибо Майс, когда все зеваки покинули помещение. – Начинаем прогон!
К танцам на Цинфе относились неоднозначно, а потому включить подобную сцену в финал – риск и своего рода провокация. К тому же элементы танца мы разрабатывали сами, во многом заимствуя у земного танго. В итоге получилось нечто новое, страстное и пылкое, что должно было стать завершающим аккордом и символизировать глубину чувств героев. Музыку писали специально для этой сцены, и, признаться, она получилась до дрожи прекрасной: надрывной, эмоциональной, резко обрывающейся в конце росчерком скрипки – идеальная иллюстрация трагической истории любви.
Думаю, такая аллюзия даже лучше прямолинейного объяснения и прощания с неизменным поцелуем. Тем более что на Цинфе за подобный тривиальный ход меня все равно бы забросали камнями – нормы морали не позволили бы поступить иначе. А вот идея с танцем могла выстрелить. Не зря в нее так вцепился Игибо Майс; у него на такие вещи срабатывало чутье.
По залу разлилась музыка. Она вступала резко, сильно, не давала времени на прелюдию. Ее ритм будоражил и нервировал, заставлял задыхаться от предвкушения; в нем звучали сила упрямства и неизбежность скорой драмы.
Дайс оказался за спиной Айсан. Его ладонь пробежалась по плечу партнерши и опустилась вниз, коснулась ее пальцев и взяла их в плен, чтобы затем потянуть на себя. Теперь они стояли друг напротив друга. Мгновение, и рука Дайса уверенно обхватила тонкую талию, другая по-прежнему не отпускала ладонь Айсан, заводя ее все выше.
Не отрываясь, я смотрела на то, как Дайс прижимает к себе девушку, как влюбленно изучает ее лицо, как нежно и порывисто ведет в танце, и сердце болезненно сжималось. Когда раздался окрик Игибо Майса, оборвалась мелодия и Айсан отпрыгнула от Дайса, как испуганная кошка, я с облегчением перевела дух и перестала нервно закусывать губу.