– На моей памяти ни разу. Но владелец всегда говорил, что лучше перестраховаться.
– Хорошая позиция, – одобрил прокурор и поторопил жертву: – Так что же случилось дальше?
– Все было спокойно. Я мыла полы в подсобных помещениях, почти не выходила в зал. Около десяти вечера управляющий попросил прибраться в туалете и…
– Да-да, – горячо поддержал прокурор. – Продолжайте!
Девушка вспыхнула, но, как мне показалось, не смущенно, а виновато. Нервно покосилась в сторону Дайса, затем протяжно и громко всхлипнула, как плохая актриса, и после этого продолжила:
– Возле женского туалета меня схватил за руку мужчина, одетый в черную водолазку и темные джинсы. Он затащил меня в кабинку и… – Она замолчала, закрыв рот ладонью. Ее глаза оставались сухими.
– Это был он? – Прокурор небрежно кивнул на Дайса.
Я вздрогнула и затаила дыхание, хотя знала ответ.
– Да, – не глядя, согласилась та.
– Хорошо, продолжим. После случившегося… Вы вернулись в зал?
– Нет, я была так потрясена, что осталась сидеть на кафельном полу в туалете. Меня нашел управляющий, и он же посоветовал не оставлять такой поступок безнаказанным, – она замолчала и, найдя поддержку в лице прокурора, продолжила уже более уверенно, с нотками облегчения (как если бы ее роль подходила к концу и оставалось прочитать лишь немного текста). – И несмотря на то, что случилось… Несмотря на позор, я хочу получить компенсацию. Хочу, чтобы преступник был наказан.
– Вполне объяснимое желание, – согласился прокурор и обернулся к присяжным. – Как вы видите, девушка смущена, отравлена чувством вины, но стремится поспособствовать правосудию. Разве это не достойно похвалы? Она готова разрушить собственную репутацию и навсегда остаться незамужней, но покарать преступника – решение, достойное настоящего гражданина!
Если бы раздались аплодисменты, я бы не удивилась, но до этого не дошло. Вместо оваций я услышала одобрение, высказанное вполголоса, но эхом прокатившееся по рядам. Молчала лишь наша четверка: я, Айю, Игибо Майс и Айсан.
В поисках единомышленников я завертела головой и среди прочих присутствующих разглядела Айлин и Лиа Акано.
Мать Дайса сидела ровно, с такой идеально прямой спиной, что казалось, будто на ее плечах высятся каменные глыбы, и если она покачнется хоть немного, то громоздкое сооружение рухнет, похоронив под собой окружающих. Взгляд Айлин был направлен на сына и лишь изредка обращался к Мики. Лиа, напротив, не отрываясь, смотрела на предполагаемую жертву и гневно подскакивала на месте, кусая губы и излучая вокруг волны бессильного раздражения, готового перейти в откровенную ненависть. Ее роскошная грива волос была собрана в растрепанный пучок и злобно качалась в такт подрагивающим движениям своей хозяйки.
Видимо, я слишком долго не отводила глаз, потому что Айлин обернулась, заметила меня и после небольшой паузы склонила голову; ее губы дрогнули в печальной улыбке. Я ответила тем же.
– Ну что ж, у обвинения больше нет вопросов, господин судья.
Прокурор вернулся на свое место, а в центр зала, неловко споткнувшись, вышел адвокат. Он нервно поправил длинные рукава балахона и приступил к допросу.
– Позвольте уточнить, в туалете кроме вас двоих никого не было? Совсем никаких свидетелей?
– У нас редко бывают посетители-женщины.
– Вы не пытались кричать, звать на помощь?
– Мне сразу же заткнули рот.
Вопрос – ответ. Как будто я на викторине, где ответы известны не только ведущему, но и участнику.
Адвокат растерянно потер переносицу, но не отступил:
– Кто может подтвердить ваши слова? Камера не работала, соответственно, нет никаких доказательств, что преступником был именно Дайсаке Акано.
– Протестую! – возмутился прокурор. – Это явный намек на клевету! Позвольте напомнить, что за клевету полагается суровое наказание.
– Протест принят, – кивнул судья и обратился к вспотевшему адвокату: – Не давите на жертву. Продолжайте.
– Неужели никто в баре не запомнил Дайсаке Акано? – адвокат сформулировал вопрос немного иначе.
– Народу было много, – повторила девушка. – Вряд ли кто-то из посетителей обратил внимание на… на этого человека.
– Мой подзащитный обладает достаточно высоким ростом, – напомнил адвокат. – Едва ли его можно так легко с кем-то спутать.
Мики нервно сдула упавшую на слишком высокий лоб грязную челку и отбила подачу:
– Управляющий может подтвердить мои слова. Он видел, как Дайсаке Акано вышел из женского туалета, поправляя одежду.
Я задумчиво покрутила сережку в ухе. Получается, все обвинения строятся на словах девушки и управляющего? Но это же несерьезно!