– Представьтесь, пожалуйста.
– Майя Данишевская, – с готовностью произнесла я. – Землянка. На Цинфе я в качестве гостьи.
– Вашего знания языка хватит, чтобы ответить на вопросы, или вы нуждаетесь в услугах переводчика.
– Я справлюсь сама.
И снова перешептывания – прекрасный аккомпанемент для срыва масок.
– Откуда вы знаете обвиняемого?
– Он снимается в моем фильме. Вернее, снимался. Съемки подошли к концу.
– Что вы можете сказать о Дайсаке Акано?
Я медленно оглядела зал, чуть задерживаясь на знакомых лицах. Айю сжимала ладонями горящие щеки, ее глаза были распахнуты. Игибо Майс, чуть склонив голову, наблюдал за происходящим с отстраненным интересом зрителя. Мне казалось, еще немного, и он достанет наладонник, чтобы делать пометки по ходу. Я его понимала – сама бы поступила так же: когда еще доведется стать участником такого спектакля? Нельзя упустить ни одной детали – потом пригодится для сценария какого-нибудь фильма. Айсан в ужасе взирала на меня, ее рот был приоткрыт, но она, наверное, не отдавала себе в этом отчета. Лиа изучала меня исподлобья, с подозрительностью нищего, которому вместо мелочи сунули золотой слиток. Лишь Айлин смотрела спокойно, будто знала, что так оно все и будет. Ее сцепленные в замок пальцы лежали на коленях, и только легкое подергивание ладоней выдавало волнение. Я ободряюще улыбнулась ей.
– Могу сказать о нем лишь хорошее. Он прекрасный человек и замечательный актер.
Взгляда Дайса я по-прежнему избегала, зато с удовольствием покосилась в сторону Мики. Девушка выглядела растерянной. Видимо, о том, что сюжет может поменяться в разгаре пьесы, ее не предупредили.
– Что вы думаете по поводу предъявленных ему обвинений?
– Чушь! – отрезала я.
– Вы в этом уверены?
– Я это знаю абсолютно точно. – Я посмотрела на адвоката в упор. – В тот вечер я была с ним.
Понадобилось несколько минут, чтобы унять поднявшийся гвалт.
– Вы были с ним в баре? – уточнил адвокат, как только появилась возможность задать вопрос, не перекрикивая толпу. – Любите петь?
– Нет, – лаконично ответила я и чуть насмешливо улыбнулась. Дразнить закостеневших в своих убеждениях цинфийцев оказалось даже приятно. – Он был со мной. В номере отеля.
Дайс вскочил так резко, что опрокинул стул.
– Господин судья! Такого не было!
Адвокат раздосадованно цокнул языком. Судья мрачно осведомился:
– То есть вы утверждаете, что госпожа Майя Данишевская сейчас нарушает закон и дает заведомо ложные показания?
– Нет, – Дайс смешался. – Я вовсе не это хотел сказать.
– Тогда сядьте! – рявкнул судья и обреченно обратился к адвокату: – Продолжайте.
– Благодарю. – Тот откашлялся. – Значит, вы можете предоставить обвиняемому алиби?
– Да, – спокойно согласилась я.
– Очень хорошо! – по-детски обрадовался адвокат. – Кто-нибудь может подтвердить, что вы… кхм… все это время обсуждали сценарий?
Я хмыкнула. В моих руках была граната, а вместе с ней выбор: выдернуть чеку и вызвать взрыв или же только припугнуть окружающих, бросив в них бутафорию.
Я никогда не считала себя смелой, не стремилась стать бойцом, но за время нахождения на Цинфе что-то во мне поменялось. Теперь я жаждала хорошей драки, хотела досадить Алексу, Ито и себе. И возможно, только возможно, надеялась что-то поменять в этом чуждом мне обществе.
– Кто сказал, что мы изучали сценарий? – не без сарказма спросила я.
– А-а-а… Кхм… О-о-о… – адвокат так и не нашел нужных звуков, чтобы внятно выразить свои чувства. Со словами у него тоже наблюдались проблемы.
Я обвела взглядом притихшую толпу. Это было похоже на дежавю: точно так же на меня взирали, когда я только прилетела на планету. Смотрели с такой же опаской, словно колебались и ждали первого шага. Тогда я смогла завоевать их благосклонность. Сейчас же передо мной стояла иная задача: оттолкнуть их от себя, чтобы защитить Дайса.
Я решительно выдохнула:
– Мы занимались более приятными вещами. – В памяти всплыло лицо Ито, и я с мрачной мстительностью и странным облегчением подумала, что теперь уж точно могу не опасаться его притязаний – девушка с такой репутацией ему будет не нужна. – Мы целовались.
На секунду повисла гробовая тишина. Я даже расслышала тихое, емкое ругательство, вырвавшееся у Игибо Майса и идеально характеризующее ситуацию, а затем начался хаос.
Присяжные гневно застучали кулаками по столу, слушатели повскакали со своих мест и стали тыкать в меня пальцами, прокурор неодобрительно поджал губы и откинулся в кресле, презрительно кривя губы. Сидящая рядом с ним «жертва изнасилования» дышала через раз и, кажется, вот-вот была готова сползти в обморок. Судья меланхолично потирал виски и взирал на меня с немым укором. Впрочем, едва ли он осуждал сам факт нашего тесного с Дайсом общения, скорее он был недоволен цирком, который я устроила.