Айлин отошла к двери, проверить, не пора ли нам собираться, и Айю, улучив минутку, шепнула:
– Белый цвет символизирует начало чего-то нового. Это означает, семья мужа полностью принимает вас.
Я лишь округлила губы, беззвучно выражая свое удивление. С традициями и обрядами Цинфа я все еще была плохо знакома.
Лиа, разгладив свое синее платье свободного покроя, лишь фыркнула:
– Конечно, принимаем. Как может быть иначе?
– Вежливые люди делают вид, что не расслышали, если собеседник обращается не к ним, – вновь пустила шпильку в ее адрес Айю.
– Ну да, но при чем здесь я? – снова показала зубки Лиа, но под моим умоляющим взглядом притихла и виновато улыбнулась.
– Пора, – твердо сказала Айлин, оценив обстановку через маленькую щель в приоткрытой двери. – Нас ждут.
Я взглянула в ее глаза, полные спокойной радости, на синее платье, которое та оправляла с умиротворяющей неспешностью, и испуганно клацнула челюстью. На меня с огромным опозданием напал мандраж, и теперь мне хотелось потянуть время, но не выходить к толпе незнакомых людей.
– Хорош-ш-шо, – чуть заикаясь, сказала я. – Тогда еще немного посидим здесь, да?
Айю хмыкнула. Теперь, когда из моих познаний цинфийского не делали тайны, она перестала играть роль переводчика и стала той, кого я безошибочно почувствовала в ней почти сразу по прилете на эту странную планету, – моей подругой.
– Можно и подождать, – покладисто согласилась она. – Жених никуда не убежит, но вот ваш брат едва ли выдержит пытку временем.
– Алекс здесь?!
– Ну он же не мог пропустить такое событие, – пробормотала сбитая с толку Айю.
Вообще-то мог, но я не стала об этом распространяться. Еще раз взглянула на Айю, оценила ее терракотовое платье в пол, кокетливо обнажающее одно плечо и туго обтягивающее тонкую девичью фигурку, и энергично выдохнула, отметая все колебания.
– Не будем томить гостей. Вперед!
Я медленно ступала босыми пятками по усыпанному рисом (или чем-то на него похожим) полу. В храме не разрешалось находиться в обуви, поэтому абсолютно все гости, рядком сидящие на коленках, сверкали голыми лодыжками. В руках каждого из них, поблескивая красочной оберточной бумагой, покоились коробки с подарками, которые они должны были вручить по окончании церемонии. Как пояснил вчера Дайс, прийти на свадьбу без такой вот коробочки означало нанести оскорбление паре, поэтому даже отвоевавшие себе задние ряды журналисты радостно выставляли вперед презент как иллюстрацию добрых намерений.
Я увидела среди гостей Ито и нахмурилась, но сразу же разглядела рядом с ним братца и едва не фыркнула: того и стоило ожидать. Ито чуть поклонился мне и чуть встряхнул увесистую коробку, обтянутую в тончайшую, мерцающую всеми цветами радуги обертку.
Я покачала головой и заметила Игибо Майса, обряженного в честь праздника в костюм настолько эпатажного оттенка, что даже тропические попугаи попадали бы с веток от зависти и расписались в собственной некомпетентности. Темно-сиреневые разводы брюк плавно переходили на бирюзовую, топорщащуюся на животике ткань пиджака и немного терялись на фоне алой рубашки и ярко-желтого платка. В руках он держал презент, скрытый от глаз оптимистично-зеленой бумагой.
Я едва не рассмеялась, но удержала серьезное выражение лица, хотя, думаю, мои губы все же подрагивали, но ровно до того момента, как я встретилась глазами с Дайсом. Костюм приглушенно-синего цвета (в тон платьям его сестры и матери) ладно сидел на его крепкой, подтянутой фигуре, выгодно подчеркивая широкие плечи и узкий стан. Темные волосы были уложены на одну сторону и полностью открывали высокий лоб, не скрывая заостренных черт лица. Чуть ссутулившись, как и всегда, он прятал руки в карманах и смотрел на меня с затаенной гордостью и нескрываемой любовью.
Его взгляд заставил меня ускориться, я даже не поняла, как преодолела разделяющее нас расстояние. Лиа и Айю за моей спиной недовольно запыхтели, переходя со степенного шага на суетный, торопливый бег. Лепестки красных цветов, которые они разбрасывали по узкому проходу между гостями, взметались ввысь и оседали мягкой дорожкой позади нас.
Гости слегка оторопели от такой прыти невесты – об этом я догадалась по перешептываниям, но мне было все равно. Я вложила свою ладонь в ладонь Дайса и улыбнулась, услышав теплое: «Привет».
– Привет, – шепнула я в ответ и покосилась на представителя храма, терпеливо взирающего на нас с легкой усталостью.
По привычке я называла служителя церкви священником, хотя, кажется, на Цинфе их величали иначе.