Что этот миг настанет, я не сомневалась. Но знала, наступит он не скоро, а эмоции не должны мешать делу.
Я писала быстро, нервно, лишь изредка прерываясь на еду и еще реже – на сон.
Неделя пролетела, как черно-белый фильм на быстрой перемотке, единым мутным пятном. Кажется, Айю не давала мне голодать и усердно пичкала завтраком и ужином. Вкус я в тот момент не ощущала вовсе, поэтому послушно глотала все, что предлагали, не отрываясь от нетбука и порываясь продолжить работу грязными пальцами.
Наверное, поэтому сценарий оказался готов в рекордно короткие сроки. Еще никогда прежде у меня не получалось написать связную историю всего за неделю.
На встречу с Игибо Майсом я отправилась с чувством гордости от хорошо выполненного задания. Впрочем, весь позитивный настрой мгновенно улетучился, когда Игибо, вежливо отметив мою оперативность, принялся править сюжет, вычеркивая из него отдельные линии и целые сцены.
– Что вы делаете? – Если бы интонацией можно было убивать, то Игибо Майс уже лежал бы под столом с обморожением самой последней степени.
– Вы отлично потрудились, – делая глоток чая (мы встретились в том же заведении, что и в первый раз), отметил он. – Динамичный сюжет, прекрасная любовная линия, объемные, но понятные герои. Вот только…
– Что?
– Слишком много недомолвок и намеков, которые зритель должен додумать сам. Зрителю лучше сразу сказать, что белое – это белое, а черное – черное. Да и количество второстепенных героев можно сократить – сэкономим бюджет.
– Вы думаете, зритель не в состоянии сам различить цвета?
– Конечно, в состоянии. Но если в картине использована огромная палитра красок, то лучше подстраховаться и уменьшить яркость вдвое. Запомните, важно сконцентрироваться на одной идее. Зритель не свинья, нельзя в одно корыто свалить кучу идей и надеяться, что он послушно сжует все.
– Лучше накормить его одним листом салата?
– Мысль вы уловили верно, лист салата подойдет разве что для гурманов. Я бы посоветовал…
Я уронила голову на лежащие поверх стола локти. После бессонной недели сил спорить уже не было, да и не хотелось издеваться над Айю: та, переводя нашу перепалку, выглядела несчастной, как будто чувствовала себя виноватой, что мне попался такой непокладистый режиссер. В конце концов, напомнила я себе, это просто работа, написанная под давлением и ради выживания.
Не дослушав своего оппонента, я обратилась к Айю:
– Передай уважаемому Игибо Майсу, что я согласна со всеми его правками. Пусть приступает к съемочному процессу.
Айю наградила меня благодарной, а Игибо Майс торжествующей улыбкой, но меня уже мало волновали такие детали. Я хотела одного: поскорее закончить с делами, вернуться в отель и хорошенько выспаться.
– Мудрое решение, госпожа Майя Данишевская, – сказал он, и я вздрогнула, подумав, что Игибо Майс догадался о моем желании завалиться в манящую запахом свежего белья постельку; но нет, его слова относились исключительно к моей покладистости. – Доверьтесь моему чутью, и мы сделаем из этого сценария бомбу! Зрители останутся под сильным впечатлением, а кинокритики будут есть из ваших рук.
– Надеюсь. На премьерный показ этого фильма я приду с листом салата в руках, – мрачно пошутила я и спохватилась: – Айю, это не надо переводить.
Та хмыкнула, но послушалась.
Я оперлась ладонями о крышку стола, намереваясь резко подняться, когда Игибо Майс, тоже вставая, заметил:
– Я уже набросал предварительный список актеров. Завтра начнутся пробы. Большая просьба – не опаздывайте.
– Разве мое присутствие на пробах необходимо? – Я, приподнявшись, снова упала на мягкое кресло. Честно говоря, была уверена, что мое участие ограничится лишь написанием сценария. Зачем я нужна на съемочной площадке?
– Видите ли, – кашлянув, пояснила Айю, пока Игибо Майс отвешивал традиционные при прощании поклоны, – ваш брат настаивает на том, чтобы вы приняли непосредственное участие в самом процессе создания фильма. Это привлечет внимание журналистов.
Я машинально ответила на прощание Игибо Майса, проводила его взглядом и повернулась к Айю.
– Как же пиар-кампания по продвижению моей книги?
– О, не волнуйтесь! Мы успешно совместим эти два мероприятия.
Я недоверчиво покачала головой. Вряд ли. Скорее всего, пресса переключится на что-то одно и, учитывая степень влияния массмедиа на местное общество, этим «чем-то» окажется фильм.
В душе что-то кольнуло. Стало обидно за книгу, которую теперь не оценят по достоинству, впрочем, я быстро подавила намек на рефлексию: я здесь не ради себя, а чтобы помочь Алексу, и стратегию поведения надо выбирать, исходя не из собственных амбиций, а из интересов брата. Определенно, ему бы идея фильма показалась более перспективной.