– Что за скандал?
– Его сестра попала в объектив папарацци вместе с молодым человеком.
– М-м-м…
– Они не женаты!
– М-м-м…
– Но шли под ручку, а возле дома он ее поцеловал!
Я судорожно пыталась сложить кусочки пазла, тыкаясь, как слепой котенок, во все углы. На Цинфе строгая мораль, не поощряющая отношения до брака. Хорошо, это понятно. Но при чем здесь Дайс? Разве гнев праведников не должен был пасть только на голову сестры Дайса? Или женщин тут камнями не закидывают, отыгрываются на их родственниках?
– Как именно это порочит имя Дайс… аке Акано? – наконец связно сформулировала я.
Айю возмущенно выдохнула, да так и застыла с открытым ртом. Видимо, я спросила о чем-то совершенно очевидном.
– Дайсаке Акано – актер, – пояснила она. – Он – пример для подражания. У него и его семьи нет права на ошибку.
– То есть если бы другую девушку застукали вместе с кавалером, это бы не стало трагедией?
– Это нехорошо, и родители бы сильно отругали ее, но в целом…
– Почему сестра Дайсаке Акано платит такую высокую цену?
– Потому что ее брат – актер, – терпеливо повторила Айю с таким выражением лица, с каким учитель повторяет детям таблицу умножения – обреченным и уставшим, оттого что малолетние идиоты не могут запомнить простейшего. – Актер – это публичная личность, а значит, нравственный образец и…
Я подняла ладони вверх. Кажется, я начала понимать. То, что позволено патрицию, запрещено плебею, только здесь это правило работало в обратную сторону. Интересно.
– Что теперь будет с Дайсаке?
– Его просто перестанут снимать. Ничего страшного.
Я вздрогнула. Некстати припомнила, что Акано переводится как «Окаянный», то есть его отец – преступник. Значит, у Дайса не так много вариантов с выбором профессии, и, возможно, этот скандал станет роковым для его семьи. Если с ним откажутся работать режиссеры…
Неожиданно пазл сложился, последний кусочек встал на свое место с приятным щелкающим звуком. Мне было неловко перед Дайсом за тот инцидент на пресс-конференции и хотелось избавиться от этого чувства. Одновременно с этим цинфийские стереотипы вызывали отторжение, в душе зрело желание хоть в чем-то пойти им наперекор. Бунтарский дух семьи Данишевских поднял голову и не собирался так просто сдаваться.
– Тебе не кажется, что то, как поступили с Дайсаке, называется двуличие? – я все же не удержалась от возмущения, несмотря на то, что понимала: Айю уж точно ни в чем не виновата.
– Двули… как? – растерянно переспросила она.
Я покопалась в памяти, выискивая подходящее слово в цинфийском, и не нашла. У них не было нужного определения. Это заставляло задуматься.
– Скажем так, мошенничеством, – подобрала я синоним.
– Какое же это мошенничество? – удивилась Айю. – Он же знает условия игры. Публика его любит до тех пор, пока он или его семья не совершают ошибок. Где же здесь обман?
На подобную постановку проблемы я не нашлась с аргументами. Помедлила и повернулась к порядком раздраженному Игибо Майсу.
– Скажите, вы же ведь уже выбрали актеров на все роли, включая второстепенные?
Он насторожился, но, услышав перевод, расслабился.
– Да, конечно. И знаете…
– Вы, конечно, не хотите тратить время на пререкания, споры, нудные обсуждения каждого кастинга, верно? – перебила я, добавив в голоса меда.
Кажется, Игибо Майс понял, к чему я веду.
– И что же вы хотите?
– Предоставьте Дайсаке Акано второй шанс. Если он хорошо справится с пробами, вы возьмете его на роль Яно, невзирая на скандал, а я молча одобрю ваш выбор в других кастингах. Если же он провалит и вторую попытку, то я даже спорить не буду – соглашусь с любым вашим решением.
– Значит, вы считаете, что имеете право ставить мне условия? – сощурившись, уточнил Игибо Майс.
Имею ли? Я не была в этом уверена.
– Конечно имею, и вы это знаете.
Игибо Майс хмыкнул, а потом рассмеялся.
– Что ж, хорошо. Ваш брат частично финансирует проект, так что спорить с вами мне невыгодно. С инвесторами лучше не связываться, – он вдруг совершенно по-мальчишески мне подмигнул и одним рывком закинул шарф на шею. – Договорились. Если Дайсаке Акано справится с пробами, то я, так и быть, пойду на риск и возьму его на главную роль. Возможно, тот ажиотаж, что развернется вокруг фильма землянки, замнет неприятный скандал, – последнее он добавил уже тише, себе под нос, но я расслышала
Айю не стала переводить последнюю фразу, видимо, посчитав ее несущественной. Вместо этого она взглянула на наручные часы и встревоженно заметила, постукивая ноготком по циферблату: