– Вечера у нас холодные, – смутившись, пояснила Айю, заметив мой интерес.
– Новое? – понимающе уточнила я, пряча улыбку.
– Да, – честно призналась она. – Красивое, да?
– Очень. Тебе безумно идет.
Никогда не привыкну к тому, с какой радостью Айю принимает комплименты. Неужели в семье ей их не делают?
На улице сгущались сумерки. Народ разбился на небольшие компании и засел в многочисленных беседках, натыканных по всему периметру территории. Мы прошли мимо бассейна, подсвеченного изнутри лампами, пересекли полупустую танцевальную площадку, где неуверенно топтались несколько человек. Насколько я поняла, танцы не то чтобы считались слишком интимным занятием, но все же вызывали многочисленные пересуды. Парные танцы лишь набирали популярность и до сих пор считались чем-то смелым и откровенным.
Мы наугад свернули в одну из крытых беседок и не промахнулись с выбором.
В центре длинного стола, по традиции уставленного едой, сидел Игибо Майс. При виде нас он расцвел:
– А вот и та, кто буквально выгрыз у меня победу в сегодняшней битве. Такой девушке не стыдно проиграть, что скажете?
Присутствующие согласно зашумели, что, мол, абсолютно не стыдно, даже почетно. Я заметила Дайса, прислонившегося спиной к одному из углов, и почему-то зарделась, вспомнив его пальцы на своей спине. Глупость какая…
Айю быстро перевела суть реплик, протараторила за меня какой-то ироничный ответ, и под добродушные смешки мы присоединились к компании.
– Во что играете? – Айю лучилась интересом, а я едва не вздохнула – снова игра. Надеюсь, хоть в этот раз без винтовок и пуль.
– В «как думаете – кто?». Объясни Майе правила, и начнем новый круг.
– Это очень простое развлечение. – Жаркий шепот защекотал ухо, и я с трудом не рассмеялась, настолько мне импонировал энтузиазм Айю. – Кто-нибудь задает вопрос, касающийся личных дел, остальные указывают пальцем на того, на кого, как им кажется, намекает говоривший.
– Как-то сложно звучит…
– На самом деле все просто. Сейчас сами поймете. Смотрите.
– Я начну, – дождавшись окончания перешептываний, сказал Игибо Майс и, поправив изумрудный шарф, хитро улыбнулся: – Как думаете, кто по приезде домой получит свежий семейный скандал и чашу с марри на голову?
Я озадаченно наблюдала за тем, как большинство уверенно ткнули указательным пальцем в тщедушного осветителя с ранними залысинами на висках. Поколебалась и последовала общему примеру.
– Неправда! – возопил тот. – Моя Миа – домашняя кошечка, ни разу не выпустившая когти. У нас в семье… – Словно в насмешку, наладонник громко завибрировал, и мужчина, глянув на дисплей, побледнел.
– Кошечка уже точит коготки?
Я не помнила имени остряка, но тоже хмыкнула: получилось действительно забавно.
Несчастный обманщик махнул рукой, потянулся к стопке с полупрозрачной жидкостью и опрокинул ее в себя. У него тут же выступили слезы, из чего я сделала вывод, что если светлая жидкость и вода, то, очевидно, живительная.
– Айю, – тихо позвала я. – А пить обязательно?
– Конечно. В этом же весь смысл!
– И неважно, правдиво утверждение или нет?
– Не имеет значения. Главное, большинство согласилось с тем, что оно правдиво.
В этих умозаключениях снова прослеживалась злополучная цинфийская логика, которую я никак не могла понять, поэтому уточнять ничего не стала – просто приняла правила игры.
– Хорошо, – проштрафившийся мужчина вытер губы и взял инициативу в свои руки. – Кто, по-вашему, крутит тайный роман?
В этот раз мнения разделились. Большинство с укоризной указали на молоденького актера, играющего второстепенную роль. Кажется, парнишку звали Рио Мансо.
– Ложь! – возмутился тот. – У меня даже девушки нет, спросите у любого!
Но стопку он послушно опустошил.
С каждым ходом вопросы становились все более откровенными и, на мой вкус, неуместными, но, судя по оживлению, народу подобное развлечение было по душе. Шел уже не первый круг, почти все уже успели опрокинуть рюмку-другую, когда источающий сарказм вопрос заставил насторожиться.
– Как думаете, кто больше остальных жалеет об упущенных возможностях? – Молоденькая девчушка, которой, кажется, только вчера исполнилось восемнадцать, задрала нос и требовательно взирала на остальных. Едва ли в ней говорил дурной нрав, скорее – выпитые горячительные напитки.